— Лариса сказала, что мы продадим твою квартиру и купим дом, — Богдан произнёс это с такой лёгкостью, будто сообщил о скидке на любимый йогурт в супермаркете.
София не сразу поняла, что это не шутка. Вилка застыла в воздухе. Холодильник тихо гудел, а тёплый свет из-под шкафчика отбрасывал на стол ровный прямоугольник — и этот уютный свет вдруг показался ей чужим, как в съёмном жилье, где всё временное: стены, мебель и даже воздух.
— Повтори, пожалуйста, — сказала она спокойно. Голос звучал почти без эмоций. Это «почти» резануло её саму.
— Да чего тут повторять… — Богдан сглотнул и всё же посмотрел ей в глаза. — Мама нашла вариант. Дом недалеко от города. Нормальный дом, не развалина. Мы продаём… ну вот эту квартиру… и берём тот дом. Всем будет лучше.
— “Эту квартиру”? — София медленно опустила вилку на тарелку. — Ты сейчас говоришь о моей квартире? О той самой, за которую я пять лет вкалывала и считала каждую гривну?
— София, ну ты опять начинаешь… — Богдан пожал плечами так, словно она просто преувеличивает. — Мы ведь семья. Разве плохо жить в доме? Воздух свежий, места больше…
— Места больше… — повторила она с усмешкой. — А можно узнать: место для моего мнения там предусмотрено?
Он даже не осознал сразу, что произнёс приговор вслух. И не только себе самому — всему их кухонному миру: привычкам, молчаливым обидам и тем разговорам «на потом», которые они откладывали годами.
София вернулась домой поздно вечером в пятницу — как обычно бывает под конец квартала: бухгалтерия бегает по кругу с отчётами, начальник изображает командного игрока и одновременно раздаёт задания как наказания. Она сняла туфли у входа одним движением без всякого настроения на уют; повесила пальто на крючок у двери — тот самый крючок, который Богдан обещал заменить «на нормальную вешалку» уже второй год подряд; прошла на кухню с надеждой на простое: поесть молча, принять душ и провалиться в сон.
Богдан сидел за столом с телефоном под углом к свету экрана и улыбался чему-то внутри него. София налила воды из фильтра; стеклянный стакан был ледяной на ощупь — как посуда в больничной столовой. Не к добру такой холодок пронёсся мыслью у неё внутри… но тут же одёрнула себя: хватит драматизировать.
— Как день прошёл? — спросила она устало потирая шею.
— Нормально всё было… Лариса звонила.
София сделала лицо нейтральное: за годы общения с социально опасными родственниками выработалась привычка держать равновесие при любых новостях.
— И что хотела?
— Да так… поболтали немного… ни о чём особенном…
Она знала точно: у Ларисы разговоров «ни о чём» не бывает вовсе. У Ларисы всегда разговоры «о том, как правильно», «кто виноват», или «что ты ещё пока не понимаешь – но я тебя научу».
Квартира была для Софии больше чем жильё – это была её опора в жизни. Три комнаты на восьмом этаже девятиэтажки конца девяностых: подъезд уже перестал пахнуть кошками, но ещё хранил запах настоящей жизни. Тамбурная дверь; коврик перед входом с надписью “Ласкаво просимо”, который никто даже не думал выбрасывать – он стал частью местного пейзажа.
София приобрела эту квартиру задолго до появления Богдана в её жизни – копила пять лет подряд без отпусков и спонтанных покупок; не ради мечты – ради стабильности без арендных квартир и хозяйских визитов “проверить стены”.
Родители помогли немного – дали стартовый взнос да привезли моральную поддержку: отец возил по банкам молча и терпеливо; мать приносила контейнеры с домашней едой – чтобы дочка меньше тратилась на еду вне дома.
Но главное София сделала сама – сама подписывала договоры и сама себе тогда сказала: “Теперь никто тебя просто так зимой из дома не выставит”.
А потом появился Богдан – инженер по профессии; спокойный парень с мягкой улыбкой и тем типом обаяния, которое сначала незаметно сидит рядом… а потом становится важным присутствием рядом каждый день.
Он рассказывал про попытку открыть бизнес – “не пошло”, пришлось закрыть дело и продать свою двушку ради долгового расчёта… София подумала тогда: ну бывает же такое… Главное ведь честность да трудолюбие есть…
Через полгода он сделал предложение пожениться – она согласилась без лишних сомнений; пустила его к себе домой сразу оговорив условия: квартира оформлена только на неё; никаких “пополам” обсуждать нет смысла.
Богдан тогда махнул рукой легко:
— Да ладно тебе! Я ж сюда пришёл не из-за квадратных метров!
Но первый визит Ларисы быстро показал: квадратные метры могут быть важны для других членов семьи…
Свекровь появилась с большой сумкой подарков наперевес – поставила её у порога деловито как дипломат перед совещанием; расстегнула застёжку молнии со значением… начала извлекать предметы один за другим словно представляла доказательства:
— Вот! Три полотенца кухонных! Хозяйке пригодятся!
София взяла их молча… кивнула благодарно тактично – как учили родители: улыбайся даже если тебе дарят то самое старое барахло из кладовки…
Но свекровь продолжала осматривать кухню:
— Хотя знаешь… тут у тебя… ну скажем прямо… далеко до музея чистоты! Пыль видна! Занавески пора бы сменить!
София сглотнула раздражение тогда молча… Богдан ничего не сказал тоже – смотрел вниз в тарелку с горячим ужином из духовки… ароматным домашним блюдом…
Она решила про себя тогда: ладно уж… первое знакомство всё-таки… волнуется женщина…
Но визиты Ларисы стали регулярными еженедельно…
И каждый раз были «подарки»: то тяжеленная напольная ваза никуда непригодная; то прихватки потрёпанные временем; то бижутерия странного вида будто со школьной сцены осталась…
И всегда комментарии:
— София! Эта кофта тебя совсем не украшает! Не обижайся только! Я ж тебе как мать говорю!
— Лариса Ивановна… я вообще-то…
— А что там у вас сейчас на работе происходит?..