— Не потому что «так решила»… она просто… — Богдан запнулся, и в этот миг София впервые увидела в нём не супруга, а испуганного подростка, боящегося получить выговор от строгой учительницы. — Она просто заботится о будущем.
— О своём будущем. За мой счёт.
— София, ну зачем ты так? Она же не чужая!
— Для тебя — нет. А для меня она — человек, который три года приходит в мой дом и учит меня жить. Который находит повод придраться ко всему: к шторам, к моему внешнему виду. И теперь она хочет забрать у меня жильё. А ты с этим согласен.
— Я не то чтобы согласен… я просто хочу, чтобы всем было комфортно.
— Всем? — переспросила София с усмешкой. — А мне где будет уютно? В роли горничной при вашей загородной идиллии?
Богдан начал закипать: перед ним стоял выбор — признать ошибку или встать на сторону Ларисы. Он выбрал привычное направление.
— Ты всё усложняешь! Это же дом, София! Нормальная жизнь! А ты держишься за стены!
София усмехнулась коротко и холодно.
— «Держусь за стены». Прекрасно сказано. Богдан, ты вообще осознаёшь смысл своих слов?
— Да. Ты слишком привязана к вещам.
— Привязана? — она поднялась со стула; тот скрипнул под её движением. — Это говоришь мне ты? Человек, который переехал ко мне и теперь распоряжается моим жильём?
— Я ведь оплачиваю коммуналку!
— Половину только. — София смотрела прямо ему в глаза. — И спасибо хотя бы за это… Хотя нет, уже и этого мало: теперь я для тебя банкомат?
Богдан вспыхнул:
— Ты унижаешь меня! Я тут никто для тебя?! Просто жилец?!
— Именно так, — спокойно произнесла она. — Ты живёшь у меня. Мы об этом договаривались заранее. И если это тебя так ранит, почему молчал все эти годы? Почему всё устраивало до тех пор, пока Лариса не решила пойти дальше?
Он замолчал. В этой тишине чувствовались раздражение, страх и злость на Софию за то, что она отказалась быть удобной.
София направилась в спальню, открыла шкаф и достала большую спортивную сумку из времён её короткого увлечения фитнесом: месяц походила на тренировки до тех пор, пока работа не поглотила всё время. Но сумка осталась как символ готовности к переменам.
— Что ты делаешь? — Богдан появился в дверях.
— Собираю твои вещи.
— Ты с ума сошла?! — Он шагнул вперёд будто собираясь остановить её руками. — София, подожди! Давай спокойно обсудим!
— Мы уже обсудили всё необходимое, — ответила она и принялась складывать его рубашки в сумку.
— Это из-за квартиры? Ну забудем мы про неё! Я сейчас позвоню маме…
— Не стоит этого делать, — даже не взглянув на него сказала София. — Позвонишь ей – она снова выжмет из тебя нужное решение и завтра опять придёшь “обсуждать”. Ты ведь никогда не умеешь сказать “нет”.
— Ты даже не представляешь… как ей тяжело…
Богдан осёкся: любое объяснение звучало жалко и беспомощно.
София продолжала спокойно:
— Я прекрасно понимаю: ей нужно быть главной во всём. И ты даёшь ей эту власть своим молчанием и покорностью.
Она складывала вещи аккуратно и методично – без истерик или слёз; действовала как человек с уже принятым решением внутри себя.
Богдан смягчил голос:
— Мы ведь три года вместе… Неужели вот так всё закончится?
София кивнула:
— Именно так заканчивается история выбора между женой и матерью… когда выбирают мать.
Он попытался возразить:
— Но это же моя мама…
Она подняла взгляд:
— А я кто тогда для тебя? Просто адрес проживания?
Ответа он найти не смог – а значит ответ был очевиден.
София собрала его документы, зарядные устройства, бритву – всё то мелкое важное барахло, которое обычно ищут впопыхах перед уходом по кругу по квартире. Делала это молча; лишь иногда внутри прорывалась мысль: “Неужели я действительно дошла до этого?” И тут же другая: “Дошла… Потому что иначе они дошли бы до квартиры.”
Когда сумка была застёгнута окончательно, она взяла её за ручку.
Богдан растерянно спросил:
— А куда мне идти?..
Вопрос прозвучал нелепо из уст взрослого мужчины без запасного плана жизни.
София ответила чётко:
— К Ларисе. Она хотела семью – пусть теперь получает её полностью.
Он попытался найти лазейку:
— На улице уже поздно…
Она посмотрела строго:
― Богдан… поздно было тогда… когда ты впервые промолчал после того как она начала меня унижать публично… Сейчас – самое время действовать правильно…
У самой двери он предпринял последнюю попытку повлиять на ситуацию:
― А если я откажусь уходить?
Голос Софии остался ровным:
― Тогда я вызову полицию… И сообщу им о том что ты отказываешься покинуть квартиру которая официально оформлена на меня… Как думаешь – кто будет разбираться долго во всех ваших «семейных нюансах»?
Он понял намёк без дополнительных слов… Потухший взгляд… Быстро оделся… Взял сумку…
На выходе пробормотал тихо:
― Ещё пожалеешь…
― Уже пожалела… ― спокойно ответила София ― Но не о том что ты уходишь… А о том что позволяла себе терпеть это столько времени…
Дверь захлопнулась с глухим щелчком замка…
София прислонилась к косяку двери… Дышалось тяжело – словно после долгого бега… но при этом странным образом стало легче…
Она прошла на кухню… Села за стол… Там стояла тарелка с недоеденной едой… В телевизоре бодрый голос рассказывал про ремонтные лайфхаки…
София выключила звук одним нажатием кнопки…
“Вот и всё”, ― подумала она сначала… а затем сразу же добавила мысленно: “Нет… Это только начало.”
Утром она взяла выходной день – вовсе не потому что “болит душа” (такие формулировки были под запретом), а потому что нужно было действовать чётко по плану…
Так всегда бывало у неё: если страшно – составляй список дел…
Юридическую фирму выбрала по отзывам онлайн: забавно получилось – мужчине посвятила три года без всяких гарантий или рекомендаций… а юриста нашла за двадцать минут через десять открытых вкладок браузера…
Юрист оказалась молодой женщиной с живыми глазами и манерой задавать вопросы так чётко – что уклониться от ответа невозможно даже теоретически…