— Квартира оформлена на вас? — уточнила она, раскрывая папку.
— Да. Приобретена до брака.
— Совместные дети есть?
— Нет.
— Брачный контракт заключали?
— Нет.
Юрист кивнула с тем выражением лица, которое появляется у людей, ценящих ясность и отсутствие лишних сложностей.
— Тогда всё довольно просто. Это ваша личная собственность, она не подлежит разделу. Мы подаём заявление о разводе. Если он начнёт затягивать процесс — пойдём по установленной процедуре. Но обычно в таких случаях стороны быстро устают от волокиты.
София усмехнулась:
— Устают — это вы мужчин имеете в виду?
— Всех, — спокойно ответила юрист. — Просто мужчины иногда дольше сопротивляются. Им кажется, что ещё можно всё повернуть вспять.
София поставила подпись на документах, внесла предоплату и вышла на улицу. Всё вокруг было серым: снежная каша под ногами, прохожие шли мимо друг друга с видом людей, у каждого из которых своя маленькая трагедия.
Телефон завибрировал. Богдан.
Она не ответила.
Затем он начал писать сообщения. Сначала — “Прости”. Потом — “Нужно поговорить”. Затем — “Ты перегнула палку”. Потом — “Ты меня уничтожила”. И снова — “Прости”.
София прочитала всё это и ощутила усталую досаду: как же легко люди превращают собственные решения в чужую вину.
Через пару дней позвонила Лариса. София взяла трубку не потому что хотела говорить, а потому что понимала: лучше один раз выслушать и закрыть тему навсегда.
— София! — произнесла свекровь тоном женщины, которой вернули платье с пятном, — ты вообще понимаешь, что творишь?
— Доброе утро, Лариса.
— Не надо мне этих ваших “добрых”! Ты выгнала моего сына! Ты хоть осознаёшь последствия?
София едва заметно улыбнулась, хотя рядом никого не было.
— Осознаю вполне.
— Он же мужчина! Он не может жить где попало!
— Пусть тогда арендует жильё.
— Ага! И на какие такие средства? — голос Ларисы звучал торжествующе, словно она поймала Софию на элементарной ошибке в арифметике.
— На свои собственные. Он взрослый человек.
— Вот как ты теперь заговорила! — театрально вздохнула свекровь. — А когда он к тебе пришёл жить, довольна была? Пользовалась им?
Софии стало даже смешно: “пользовалась” Богданом звучало так нелепо… словно речь шла о бытовой технике вроде пылесоса или микроволновки.
— Лариса, ваш сын переехал ко мне по обоюдному согласию. Это обсуждалось заранее. А потом он решил продать мою квартиру по вашему указанию. На этом всё закончилось.
— Ты эгоистка! Думаешь только о себе! Я ведь хотела как лучше… Дом должен быть для семьи!
— Для какой именно семьи? Для вашей?
— Для всех нормальных людей! А ты бы жила по-человечески… а не как эта… офисная крыса со своими бумажками!
София глубоко вдохнула и вдруг ясно поняла: вот она – точка невозврата. Объяснять больше нечего и незачем.
— Лариса, вы можете думать обо мне всё что угодно. Но моя квартира не продаётся. И обсуждать это больше бессмысленно – ни с кем из вас я этого делать не собираюсь.
— Ты ещё об этом пожалеешь… — прошипела свекровь тем же тоном и словами Богдана – эхом его обвинений.
— Вы уже передали это через него раньше, — спокойно ответила София. — Всего доброго вам.
Она нажала кнопку завершения вызова – и впервые за долгое время внутри было тихо: без чувства вины или тревоги за чужое мнение.
Развод оформили достаточно быстро. Богдан пришёл в суд в куртке на размер больше – выглядел так, будто его привели к директору за плохое поведение в школе. Софии даже стало немного жаль его – но жалость была неприятной: как чужая одежда на голое тело – колется и хочется снять поскорее.
Он смотрел на неё так, будто она лишила его жизни целиком и сразу:
— Ты серьёзно? Прямо вот так… доведёшь до конца?
София кивнула:
— Да. Я привыкла завершать начатое дело до конца.
Он усмехнулся криво:
— Конечно… ты же всегда такая правильная…
Софии хотелось сказать: «Я правильная только потому что иначе вы бы распилили меня на доски для вашего дома». Но она промолчала – берегла силы перед финальным подъёмом этой истории жизни…
В кабинете сидела женщина-судья с усталым лицом человека, который видел слишком много чужих разводов и семейных драм за свою практику. Она задала формальные вопросы и просмотрела документы без особого интереса…
Богдан попытался сделать последний ход:
– Может… попробуем ещё раз? Она просто… вспыльчивая…
София чуть наклонила голову набок:
– Я вовсе не эмоциональная… Я последовательная…
Судья посмотрела на Богдана взглядом человека привыкшего к тому, что некоторые лгут уже по инерции – даже когда смысла нет…
– Возражения есть? – уточнила она без эмоций в голосе…
Богдан промолчал пару секунд… затем кивнул…
И всё закончилось: печать суда; подписи; сухая бюрократическая точка там, где недавно кипели чувства…
На улице было прохладно… но воздух казался свежим… чистым… освобождённым от всего ненужного…
Идя по тротуару среди прохожих с опущенными взглядами… София подумала: «Вот я снова одна». И тут же добавилось другое чувство: «Я снова дома».
Вернувшись домой… она заварила крепкий кофе… устроилась у окна… смотрела вокруг себя: светлая стена; полка с книгами; плед цвета морской волны – тот самый плед «просто потому что понравился», который Лариса называла «дешёвеньким».
Телефон пискнул коротко – сообщение от подруги:
«Ну что? Свободна теперь? Пора жить для себя».
София медленно набрала ответ:
«Да… свободна».
И вдруг рассмеялась негромко… без надрыва… потому что эта свобода включала в себя всё сразу: горечь утрат; облегчение решений; странную правду о взрослых людях… которые порой ведут себя так словно их можно переставить по квартире вместе со шкафами…
Допивая кофе… впервые за долгое время она подумала не о том чего ждёт от неё кто-то другой; не о том как сохранить брак ради приличий; не о том чтобы избежать конфликта любой ценой…
А просто подумала:
«Я больше никому ничего не должна кроме самой себя».
И это оказалось вовсе не страшным ощущением…
Это оказалось нормальным…
Даже хорошим.
Конец