Присылала забавные картинки, делилась последними новостями, звала пройтись по магазинам. «Мария, а давай в субботу вместе по торговым центрам? У тебя такой стиль классный стал — научи и меня!»
И это было куда хуже открытого презрения. Намного болезненнее.
Мария могла справляться с неприятием. Оно закаляло её волю, подталкивало к усердной работе, заставляло доказывать свою ценность. Но эта наигранная приветливость, эти сладкие улыбки и внезапное «духовное родство» вызывали у неё лишь отвращение. Каждый раз, встречаясь взглядом с заискивающими глазами Дарыны, Мария ясно читала в них: «Ты теперь полезна. Вот почему я делаю вид».
— Мария, ну чего ты молчишь? — голос Богдана вырвал её из раздумий. — Я не понимаю, в чём проблема. Сто тысяч — это ведь не такие уж большие деньги для нас сейчас.
— Не для нас, — спокойно уточнила Мария. — Для меня. Это не слишком крупная сумма для меня одной. Ты же помнишь: твой доход втрое меньше моего.
Богдан побледнел.
— То есть ты сейчас упрекаешь меня в зарплате?
— Я просто констатирую факты. Из общего бюджета, где восемьдесят процентов составляют мои средства, ты собираешься купить подарок за двести тысяч гривен девушке, которая считала меня недостойной тебя.
— Она не…
— Считала! — голос Марии стал резким; Богдан вздрогнул — она редко повышала тон. — Она считала именно так! И твоя мама тоже! Да что там говорить — вся ваша родня была уверена: я тебе не пара! Скучная серость без гроша за душой… Помнишь тётю Нину на свадьбе? Как она сказала: «Ну что ж, Богданчик, главное чтобы ты был счастлив… хотя мы с мамой думали…»? Она даже договорить не успела — но мне было ясно всё и так.
— Люди могут ошибаться… — попытался оправдаться он.
— Они просто раньше меня не знали…
— А теперь видят только одно: я обеспеченная женщина! Вот что они заметили! Не умную или добрую… а выгодную!
Она подошла ближе и посмотрела мужу прямо в глаза.
— Богдан… Я принимаю то, что ты поддерживаешь свою мать. Это естественно: она действительно нуждается в помощи. И я не возражаю против расходов на ремонт или лекарства. Но вот это…
Мария осеклась и сделала паузу.
— Твоя сестра — молодая женщина двадцати пяти лет с образованием и здоровьем при ней. Работает администратором в салоне красоты и живёт у вашей матери бесплатно. У неё есть возможность откладывать деньги на свои желания… но вместо этого она привыкла получать всё от брата на блюдечке с голубой каёмочкой! И знаешь что? Я слышала её интонации… как она тобой управляет: «Богданчик, ну ты же знаешь…» «Богданчик, ну ты же любишь меня…» И ты ведёшься!
— Я вовсе…
— Ведёшься! — Мария резко ударила ладонью по столешнице. — И самое печальное то, что ты даже не замечаешь перемен после моего повышения! Раньше Дарына со мной едва здоровалась как следует… А теперь каждую неделю пишет сообщения: интересуется делами, зовёт гулять… Ты правда веришь в её внезапную симпатию?
Богдан молчал; его взгляд метался между обидой и осознанием.
Мария продолжила уже тише:
— Она увидела деньги… Они обе увидели их сразу же после моего успеха! Твоя мама три года смотрела на меня свысока как на пустое место… а теперь вдруг зовёт «доченькой». Дарына раньше при каждом удобном случае давала понять мою «непригодность», а теперь изображает лучшую подругу… Это отвратительно! Хуже прежней неприязни… потому что тогда хотя бы всё было искренне!
Она отвернулась к окну; за стеклом сгущались сумерки и вспыхивали огни соседних квартир.
Глядя вдаль сквозь стекло темнеющего окна, Мария произнесла:
— Я вложила немало сил ради этого повышения… Отказывалась от отдыха летом и зимой… работала ночами… пропускала встречи с друзьями… Всё ради цели стать лучше профессионально – а не ради того чтобы твои родственники вдруг решили считать меня достойной их внимания или уважения… Не затем я старалась покупать Дарыне сумочки по сто тысяч гривен!
Она обернулась к мужу; тот заметил усталость в её взгляде.
— Запомни одну вещь: я готова помогать твоим близким при настоящей необходимости… Но позволять использовать себя я точно больше не намерена! И тем более оплачивать прихоти тех людей, кто презирал меня до тех пор пока им это было удобно!
Голос Богдана прозвучал холодно:
— То есть ты отказываешься покупать подарок моей сестре?
Мария вспыхнула:
— А почему вообще я должна тратить свои деньги на твою сестру?! Если у меня хорошая работа – это автоматически означает обязанность обеспечивать всю твою родню?!