— Алексей? — с удивлением приподняла бровь Александра.
— Да так, один… знакомый. Часто гуляет в парке.
Александр едва заметно усмехнулся. За прошедшую неделю они уже не раз слышали об этом «знакомом»: то он оказывался бывшим преподавателем литературы, то вдруг разбирался в травах не хуже Натальи, а однажды и вовсе нашёл потрясающую кондитерскую за углом…
— Мам, — Александра ласково погладила живот, — может, пригласим твоего Алексея на ужин?
Ганна вспыхнула:
— С чего бы это? И почему он сразу «мой»? Просто воспитанный человек, интеллигентный…
— Который уже неделю провожает вас до самого подъезда, — невинно заметил Александр, выглянув в окно.
— Ты за мной следишь?! — возмутилась тёща.
— Вообще-то я просто выхожу на балкон подышать… — начал оправдываться зять.
— Что?! Ты куришь?! — Ганна мгновенно перешла в режим строгой свекрови. — Александр! Бросай немедленно! У нас скоро ребёнок!
— Мама, он шутит, — рассмеялась Александра. — Саша бросил ещё до свадьбы. Просто случайно увидел…
— Ничего я не видел, — отмахнулся Александр. — Только как один солидный мужчина с букетом сирени…
— Прекратите! — Ганна густо покраснела. — Я вам что, школьница? В моём возрасте… И вообще, Давид…
Она осеклась. В комнате воцарилась тишина.
— Мам… — тихо проговорила Александра. — Папа хотел бы видеть тебя счастливой. Помнишь его письмо?
Ганна опустилась на стул так резко, будто ноги отказались её держать:
— Но как же… Что люди подумают…
— А давайте лучше узнаем мнение Алексея, — предложил Александр. — Пригласим его к нам на воскресенье. Заодно познакомимся с тем человеком, который сумел уговорить мою тёщу есть мороженое на завтрак! Это ведь подвиг!
— Александр! — шикнула Александра, но было уже поздно.
Однако Ганна вместо того чтобы рассердиться вдруг улыбнулась той самой улыбкой из письма её покойного мужа:
— Знаете… А ведь правда. Что скажут окружающие – это уже не главное. Главное – что скажет Алексей.
С раннего утра воскресенья кухня напоминала улей: Ганна металась между плитой и столом для нарезки так стремительно, что то и дело роняла ложки и половники – что с ней случалось крайне редко.
— Мамочка, давай я помогу тебе хоть чем-то? – в третий раз предложила Александра.
— Сиди спокойно! – отмахнулась Ганна. – В твоём положении только у плиты стоять… Ой! – она схватилась за голову. – Я же не уточнила: может быть у него аллергия на орехи? А я грецкие в салат положила!
Александр наблюдал за этим из коридора и не выдержал: рассмеялся во весь голос:
— Ганна Ивановна (простите), вот бы вы так обо мне заботились в мой первый визит!
— Так нечего было заявляться без звонка! – парировала тёща с неожиданной теплотой в голосе. – И вообще… ой-ой-ой! Пирог!
К четырём часам квартира сияла чистотой; стол был заставлен всевозможными блюдами; а сама Ганна переоделась уже третий раз и наконец остановилась на синем платье: по её словам оно «не делает меня похожей на пенсионерку».
— Мамочка, ты выглядишь великолепно! – убеждала её Александра. – Правда ведь?
— Просто восхитительно! – подтвердил зять. – Осталось только одно…
Он достал из-за спины букет сирени.
Ганна растерялась:
— Александр… Но откуда…
— Из того самого места на Садовой улице: где двадцать лет назад ваш муж нашёл сирень даже посреди января… Оранжерея до сих пор работает.
В глазах женщины блеснули слёзы:
— Ты помнишь эту историю?
Александр кивнул:
— Конечно помню… И теперь понимаю: почему вы такая принципиальная… Когда любишь по-настоящему — страшно потерять контроль над собой… Страшно снова довериться… Страшно стать счастливым снова — вдруг это опять исчезнет…
Раздался звонок в дверь и прервал этот неожиданный разговор по душам. На пороге стоял высокий седовласый мужчина с аккуратной бородкой и невероятно добрыми глазами; в руках он держал букет сирени…
Александр засмеялся:
– Вот уж совпадение! – сказал он весело и помог гостю снять пальто.
Алексей слегка смутился:
– София говорила… что любит сирень…
– София?.. – одними губами переспросила Александра и посмотрела на покрасневшую маму.
Вечер прошёл замечательно: Алексей оказался прекрасным рассказчиком; о книгах говорил так живо и увлечённо, что хотелось тут же бежать записываться в библиотеку; травы описывал как старых друзей; а истории из преподавательской жизни вызывали смех до слёз у всех присутствующих.
– А однажды… – рассказывал он сквозь смех и вытирая глаза салфеткой, – ко мне пришла студентка сдавать экзамен и заявила…
Ганна смотрела на него с лёгкой полуулыбкой и подперев щёку рукой… той самой улыбкой из письма Давида.
И вдруг Алексей поставил чашку чая обратно на блюдце:
– Знаете… Я должен кое-в-чём признаться…
Все замерли в ожидании продолжения.
– Я вовсе не случайно оказался тогда в том парке… На самом деле я живу совсем в другом районе города… Но каждое утро специально приезжал туда лишь потому… что однажды увидел женщину невероятной красоты: она кормила уток у пруда и разговаривала с ними о жизни…