— Я вовсе не разговаривала! — вспыхнула Ганна. — Просто… объясняла им, что хлеб им вреден.
— Это выглядело так трогательно, — продолжал Алексей, — что я подумал: вот она, моя последняя любовь. Простите за откровенность, но в нашем возрасте уже не до затяжных ухаживаний…
— Но как же… — пролепетала Ганна. — Я ведь такая… всё время командую, всех строю…
— А я три десятилетия преподавал литературу старшеклассникам, — усмехнулся он. — Думаете, меня этим можно испугать?
— Но я не умею быть… мягкой.
— Мне и не нужна мягкость. Мне важна искренность. Такая, какая ты есть.
Александр осторожно взял Александру за руку. Ганна сидела с опущенными глазами и теребила салфетку в руках.
— Я… подумаю, — наконец сказала она.
— Конечно, — с лёгкостью согласился Алексей. — Завтра в девять у пруда?
— В восемь тридцать! — привычно распорядилась она и тут же прикрыла рот ладонью.
Алексей лишь кивнул:
— Как скажете, Ганна. Как скажете.
Прошёл месяц. Июньское солнце проникало сквозь окна роддома в палату послеродового отделения, где Александра держала на руках новорождённую дочь. Александр сидел рядом и не мог отвести взгляда от двух самых дорогих ему женщин.
За дверью послышались знакомые голоса:
— Алексей, держите букет аккуратнее! Розы повыше поднимите, а лилии опустите! И вообще, я же говорила: надо было брать пионы – они дольше стоят!
— Ганночка милая, но ведь Александра больше всего любит розы…
— А я между прочим двадцать лет была матерью и знаю лучше всех, что нужно женщине после родов!
Александр с Александрой переглянулись и рассмеялись. Некоторые вещи действительно остаются неизменными.
Дверь открылась – в палату вошли Ганна с Алексеем. За последние месяцы они стали практически неразлучны. Тёща вернулась жить в свою квартиру, но теперь там появился новый жилец – профессор литературы, который каким-то чудом умел сочетать уважение к строгим правилам своей избранницы с тихим упорством их нарушать.
— Доченька! — вскрикнула Ганна и поспешила к кровати. — Покажи мне внучку! Ой… на тебя похожа… Нет-нет – на Александра… Хотя нос точно мой!
— Ганночка дорогая, — мягко напомнил Алексей, — малыши в первые дни меняются буквально каждый час. Давай дадим ей немного времени стать собой?
Ганна неожиданно легко согласилась:
— Ты прав, любимый. — Она повернулась к Александру: — А ты чего застыл? Принеси бабушке стул!
— Мамочка… — улыбнулась Александра. — Тут же полно стульев…
— Но тот у стены удобнее всех! — безапелляционно заявила Ганна.
Алексей подмигнул зятю:
— Знаешь ли ты, зять мой дорогой: иногда мудрость заключается вовсе не в том чтобы вытерпеть чей-то характер… а в том чтобы понять – за самым сложным нравом скрывается самое любящее сердце.
Ганна уже держала внучку на руках и вдруг всхлипнула:
— Давид бы обрадовался… Он всегда говорил мне: «Ты слишком много командуешь». А ты… ты первый мужчина после него, кто принял меня такой как есть…
Алексей улыбнулся:
— Зачем менять то, что уже совершенно?
Александр смотрел на эту сцену и внезапно понял: вот оно – счастье. Не идеальное по картинке из журнала или кинофильма; а настоящее – живое и тёплое; со сложными характерами и громкими репликами; с уступками и примирениями; со слезами радости и смехом воспоминаний; с надеждой на будущее.
— Как назовёте малышку? — спросил Алексей.
— Софией… В честь бабушки… — ответил Александр.
Ганна замерла:
— Но я думала… вы хотели назвать Ларисой…
Мягко улыбнувшись матери своей жены, Александра протянула руку и нежно сжала её ладонь:
— Мы хотим чтобы она выросла такой же сильной и любящей как ты…
— И такой же командиршей! – вставил Александр шутливо – за что тут же получил выразительный взгляд от тёщи.
Но теперь этот взгляд был совсем другим: без холода или упрёка – только тепло да благодарность светились в нём.
Алексей приобнял Ганну за плечи:
— Ну что ж… командир наш боевой… может отпустим молодых немного передохнуть? А сами прогуляемся до парка? Уточек покормим?
Ганна фыркнула:
— В такую жару? Вот вечером пойдём – после шести хотя бы…
Он кивнул ей с нежностью:
— Как скажешь моя любовь… как скажешь…
Они вышли из палаты: вперёд уверенно шагала Ганна – раздавая указания направо-налево; следом неспешно шёл Алексей – собирая по дороге её рассыпанные улыбки да добрые слова под маской ворчания…
Александр посмотрел на жену:
― Знаешь… а ведь я действительно не выдержал характер тёщи…
― И?.. ― спросила Александра с озорной улыбкой.
― И полюбил её именно такой какая она есть…
Маленькая София завозилась в кроватке… И вдруг улыбнулась ― точь-в-точь как бабушка…