— Я не позволю вам войти в мою комнату.
— В таком случае будет по‑плохому, — холодно произнесла Кристина. — Мы всё равно туда попадём, даже если придётся силой.
Я перевела взгляд на сына.
— Богдан, ты это серьёзно?
Он не выдержал моего взгляда и отвернулся.
— Мам, я вымотался. Мне надоела эта ситуация. Я хочу жить по‑человечески.
— Это моя квартира! — почти сорвалась я на крик. — Моя!
— Твоя, — спокойно согласился Богдан. — Но я здесь зарегистрирован. А значит, имею право.
Я застыла посреди коридора, сжав пальцы так, что побелели костяшки.
— Хорошо, — тихо произнесла я. — Пусть будет так.
Я вошла к себе и заперлась изнутри.
В дверь сразу забарабанили.
— Мам, открой!
— Нет.
— Открывай, я сказал!
— Нет!
Стук продолжался минут десять, потом всё стихло. Спустя час я всё же вышла. Богдан и Кристина сидели на кухне.
— Сын, — позвала я. — Подойди ко мне.
Он поднялся и вышел в коридор. Я прикрыла кухонную дверь.
— Ответь честно, — сказала я. — Ты правда считаешь, что вправе выставить меня из моей же спальни?
Он кивнул без колебаний.
— Да. Я твой сын.
— Я разрешила вам пожить две недели.
— И что? Обстоятельства поменялись.
— Какие именно?
— Я не смог найти жильё.
— Я тебе помогла, — напомнила я. — Пустила к себе. Терплю уже больше месяца.
— Этого недостаточно!
— А сколько, по‑твоему, достаточно?
Он промолчал.
— Богдан, я жду ответа. Сколько вы собираетесь здесь оставаться?
— Пока не подберу квартиру.
— И когда это произойдёт?
— Не знаю!
— То есть год? Два? Пять?
— Не знаю, мама!
Я глубоко вздохнула.
— Тогда слушай внимательно.
Я подошла почти вплотную.
— В мою комнату вы с Кристиной не переедете. Ни при каких условиях. Это моя спальня и моя квартира.
— Но я…
— Подожди. Я ещё не договорила.
Богдан замолчал.
— У вас есть два варианта, — продолжила я. — Первый: в течение недели находите жильё и съезжаете.
— А второй?
— Второй — вы уходите сегодня.
Он уставился на меня так, будто не узнавал.
— Ты… ты меня выгоняешь?
— Я обозначаю выбор.
— Это семейная квартира!
— Нет, — твёрдо ответила я. — Это моя квартира. И если вы попытаетесь войти в мою комнату без моего согласия, я обращусь в полицию.
— За что?!
— За нарушение моих прав. За самоуправство.
Богдан побледнел.
— Мам, ты правда это сделаешь?
— Без сомнений.
Он ничего не сказал, развернулся и ушёл на кухню.
Я услышала его голос:
— Кристина, собирай вещи. Мы уходим.
— В каком смысле уходим? — растерялась она.
— Она вызовет полицию, если останемся.
— Она просто пугает.
— Нет. Она не шутит.
Повисла тишина. Затем шаги. Кристина вышла в коридор и пристально посмотрела на меня.
— Вы выставляете нас на улицу?
— Я предлагаю вам снять жильё, — спокойно ответила я. — Так поступают взрослые люди.
Она ничего не сказала и вернулась обратно. Минут через десять они начали складывать вещи. Спустя полчаса в коридоре стояли два чемодана, несколько сумок и пакеты. Богдан надел куртку. Его взгляд был холодным.
— Я твой сын.
— Я помню.
— Ты сломала мне жизнь.
— Нет. Я отстояла свою.
Он взял чемодан, Кристина подхватила сумки. Дверь громко хлопнула. Я осталась одна.
Вечером я привела в порядок маленькую комнату. Собрала забытые мелочи — расчёску, носки, блокнот Кристины. Всё сложила в пакет и поставила у входа.
Постирала бельё, развесила его в ванной, вымыла пол.
Комната снова стала пустой. Моей.
Ночью сон не приходил. Я лежала в темноте и размышляла: правильно ли поступила?
Он мой единственный сын. Ему сорок. Ему непросто.
Может, стоило уступить?
Но затем я вспомнила слова Кристины: «Мы зайдём силой». Их разговоры, поддержку друзей, то, как меня фактически выталкивали из собственной спальни.
И поняла — нет. Я всё сделала верно.
Прошла неделя. Богдан не звонил. Я ходила на работу, возвращалась домой, готовила ужин, включала телевизор.
В квартире воцарилась тишина.
Минуло два месяца.
От соседей я узнала, что Богдан устроился на новую работу. Они с Кристиной снимают однокомнатную квартиру на окраине.
Кристина теперь не только берёт заказы как фрилансер — она работает консультантом в интернет‑магазине. Справляются вдвоём.
Он мне не звонит. Я ему — тоже.
Я живу одна: прихожу с работы, готовлю, смотрю сериалы, читаю. По выходным убираюсь, выбираюсь в магазин, иногда хожу в кино.
И сплю спокойно. Впервые за те полтора месяца, что они находились здесь.
Иногда возникает мысль позвонить ему. Но потом вспоминаю: «Ты сломала мне жизнь» — и откладываю телефон.
Пусть живёт. Пусть трудится. Пусть сам решает свои проблемы.
Он взрослый человек, ему сорок лет. Я помогла, когда он попросил. Но когда он попытался лишить меня моей спальни, я сказала твёрдое «нет».
Я не жалею. Или всё‑таки ошибаюсь?
Я завела новый канал с рассказами, которые сюда не публикую.