Когда вся эта толпа наконец уехала, в холодильнике остались лишь два яйца и половина пачки масла.
И всё.
Алексей, зайдя вечером на кухню, даже не сразу понял, почему Мария сидит перед распахнутым холодильником и дышит так тяжело, будто только что пробежала марафонскую дистанцию.
— Мария, что случилось? — спросил он с невинным видом.
— Ничего особенного, — отозвалась она сухо. — Просто размышляю, чем завтра будем завтракать. И будет ли вообще завтрак.
Он равнодушно пожал плечами.
— Купим чего-нибудь. Людмила же старалась…
«Старалась», — чуть не рассмеялась она вслух. Но сдержалась.
Потом был ещё один визит. Затем следующий. И снова повторение.
Так выглядели их «семейные выходные»: пустой холодильник, нервы Марии на пределе, а Алексей — как будто всё это его не касается вовсе.
Людмила то приходила без предупреждения, то звонила уже стоя у двери. Братья являлись налегке — только с аппетитом. Виктор приносил газету и устраивался поудобнее. Помощь? Ни малейшей. Разговоры по душам? Отсутствуют напрочь. Уважение к чужому труду и личному пространству? Минус десять тысяч баллов.
Мария пыталась несколько раз поговорить с Алексеем, но его ответы были словно под копирку:
— Это же родные люди.
— Они просто хотят перекусить.
— Ты же женщина, тебе не трудно приготовить…
— Ты слишком остро воспринимаешь всё это.
Каждый раз ей хотелось спросить: а как насчёт того, что «он мужчина»? Может быть, он тоже мог бы что-то приготовить? Но Алексей неизменно делал вид, будто понятие «взаимная забота» ему совершенно чуждо.
И вот спустя две недели долгожданной тишины — настоящий подарок судьбы! — наступила суббота мечты.
Мария проснулась рано утром сама собой, ещё до звонка будильника. Холодный свет осеннего утра ложился на потолок тусклым пятном — казалось, ноябрь специально делает дом мрачнее обычного. Она быстро оделась, выпила кофе на ходу и отправилась за покупками. Закупила всё необходимое на неделю: мясо, овощи и фрукты, молочные продукты и крупы. Тащила тяжёлые пакеты до онемения в пальцах и думала: «Зато теперь спокойно проведём неделю без гостей».
Она поднималась по лестнице на четвёртый этаж почти без дыхания: ставила пакеты у двери одной рукой и другой шарила в сумке в поисках ключей…
Открыла дверь… и застыла на месте.
На диване развалились все вперемешку: братья Алексея, Виктор с газетой в руках и Людмила во главе стола. Алексей сидел рядом с матерью и о чём-то оживлённо беседовал — словно это обычное субботнее утро для него.
На столе салфетки кое-как раскиданы; обувь валяется у входа без всякого порядка — они устроились так свободно, будто жили здесь всегда.
Первое же услышанное ею было:
— Где ты шлялась? — холодно бросила Людмила даже не взглянув в её сторону.
Ни тебе «привет», ни элементарного «здравствуй».
Просто: «где шлялась».
Мария поставила пакеты прямо у порога:
— В магазине была… — произнесла она ровным голосом.
— Ну наконец-то! — недовольно фыркнула свекровь. — Мы уже час как ждём! Давай накрывай скорее стол! Мужчины голодные!
Мария прикрыла глаза всего на миг… потом открыла их снова и оглядела всех присутствующих сразу одним взглядом.
И именно в этот момент она поняла: если сейчас промолчит или уступит снова – её жизнь окончательно превратится в нескончаемую череду навязанных застолий по субботам под чужие правила. Пройдёт год-другой – и она уже сама перестанет понимать: кто здесь хозяйка дома? кто гость? кто вообще имеет право голоса?
Она подняла голову чуть выше… посмотрела прямо перед собой… И произнесла:
— Нет.
В комнате повисла такая тишина, словно кто-то выдернул вилку из розетки – мгновенно отключив звук реальности вокруг них всех одновременно.
Людмила моргнула пару раз – будто ослышалась:
— Что значит «нет»?.. Может объяснишь нормально?! Люди сидят голодные…
Мария медленно выпрямилась во весь рост… посмотрела прямо перед собой – твёрдо:
— Я не собираюсь накрывать стол. Более того – вы все сейчас уйдёте отсюда домой!
И тут началось настоящее представление века…
— Да ты совсем спятила?! — взвизгнула свекровь так резко вскакивая со своего места… что кресло под ней дрогнуло от неожиданности…