— Ты кому это сказала?! Это же РОДНЯ! Мы имеем полное право приходить сюда, когда захотим! Сколько раз тебе это объяснять?!
— А сколько ещё раз мне нужно напоминать, что это моё жильё? — спокойно произнесла Мария, сама удивившись, насколько ровным остался её голос. — Я не обязана устраивать здесь столовую для вашей роты.
— Роты?! — взвизгнула Людмила. — Вот как ты о нас отзываешься?! Ну-ка, Алексей, скажи ей что-нибудь! Она вообще понимает, что несёт?!
Алексей поднялся с места и стал тереть переносицу в явном раздражении.
— Мария… ну зачем так? Люди пришли… Уже час ждут… Маме обидно…
— Алексей, — перебила его Мария, — если для тебя важнее чувства мамы, чем моё здоровье и усилия, то можешь идти с ней. Дверь открыта.
Братья переглянулись: то ли в недоумении, то ли с обидой. Данило даже приподнял руку — будто хотел возразить, но передумал. Виктор нахмурился так же строго, как учитель, который осознал: дисциплина сорвана и он бессилен что-либо изменить.
Но Людмила уже не собиралась отступать.
— У меня к тебе только один вопрос, Мария, — она скрестила руки на груди и наклонилась вперёд. — Когда ты наконец научишься уважать мужа и его родных? Или ты считаешь себя единственным членом семьи?
Мария усмехнулась тихо. Без злобы. С горечью.
— Семья — это не только теснота. Это ещё ответственность и взаимность. А у нас тут одна теснота осталась.
— Мы тебе враги теперь? — со вздохом спросила Людмила. — Мы ведь старались ради вас! Хотели сблизиться!
— Вы приходили поесть, — уточнила Мария. — И уходили тогда же, когда в холодильнике оставалось пусто. Это у вас называется заботой?
— Ты неблагодарная! — вспыхнула свекровь ещё сильнее. — Мы к вам всей душой…
— А вы ко мне всем аппетитом пришли… И знаете что? Хватит.
Она подошла к двери и распахнула её настежь.
— Всё. Уходите отсюда. Я больше не намерена обсуждать это снова и снова. Я просила заранее звонить перед визитом. Объясняла: я работаю! Но вы игнорировали всё сказанное мною. Теперь достаточно. До свидания.
Повисла пауза.
Тяжёлая и напряжённая тишина окутала комнату словно предгрозовой воздух.
Первым поднялся Виктор.
— Пойдём, Люда, — сказал он спокойно и без раздражения; но в этих словах слышалась усталость от бесконечных визитов за молчаливыми ужинами.
— Но… Виктор…
— Пойдём уже. Потом поговорим об этом отдельно.
Он аккуратно взял жену под локоть и повёл к выходу. Братья нехотя поднялись следом: натянули куртки и пробурчали каждому своё недовольное «угу», уходя вслед за родителями.
Проходя мимо Марии, Людмила бросила:
— Ты ещё пожалеешь об этом!
— Возможно… Но точно не сегодня, — ответила та спокойно.
Когда дверь захлопнулась за ними и ключ повернулся снаружи замка, тишина накрыла квартиру мгновенно – словно выключили громкий телевизор посреди фразы.
Остались только двое: Мария с Алексеем.
И эта тишина была особенно тяжёлой.
Алексей стоял посреди коридора с крепко сжатыми кулаками.
— Ты хоть понимаешь последствия того поступка? — наконец произнёс он глухо.
— Да… понимаю вполне ясно… — Мария сняла куртку и аккуратно повесила её на крючок у стены. — Я поставила точку в этом всём хаосе…
— Точку?! Да ты разрушила всё! Это катастрофа! Ты унизила мою мать… моего отца… моих братьев!
Мария посмотрела на него спокойно:
— Я просто защитилась… В этой квартире всё держалось на мне одной: готовка была на мне… уборка тоже… покупки я делала сама… терпела многое… И никто из твоих даже не поинтересовался: удобно ли мне вообще? Они просто приходили сюда как к себе домой – брали всё подряд без ограниче… вернее сказать – без меры… Будто им это принадлежало по праву…