Виктория притормозила, хотя внутренний голос настойчиво твердил — не останавливаться. У обочины, почти у самого асфальта, лежал человек. Не сидел и не стоял — именно лежал, свернувшись в комок. Метель хлестала по лобовому стеклу, дворники едва справлялись. Она вышла из машины и включила фонарик.
Мужчина был без головного убора, куртка разодрана, лицо перепачкано грязью. Глаза открыты, но взгляд отсутствующий. Виктория присела рядом, придерживая бок — живот мешал нагибаться.
— Эй, вы меня слышите? — спросила она.
Он моргнул. Губы чуть шевельнулись, но звука не последовало. Виктория коснулась его руки — она была ледяной.
— Поднимайся, я отвезу тебя.
Ответа не последовало. С трудом она затащила его на заднее сиденье и укрыла своей курткой. В салоне тут же распространился неприятный чужой запах. Поморщившись, Виктория завела двигатель.
В приёмном покое дежурный врач встретил их с видом человека, которому добавили хлопот.
— Документы есть?
— Нет. Я нашла его на трассе.
— Имя знаете?
Она покачала головой.
— Ладно… Запишем как неизвестного. Проходите.
Виктория вытащила из кармана скомканные купюры — до зарплаты оставалось четыре дня — и положила их на стол перед врачом.
— Проверьте его состояние… хоть что-нибудь сделайте.
Мужчина перевёл взгляд на её живот, затем снова посмотрел на деньги.
— Вам бы самой отдохнуть… Какой срок?
— Седьмой месяц уже пошёл.
Он тяжело вздохнул и взял деньги со стола:
— Ладно… Отправим в палату.
Виктория написала своё имя и номер телефона на клочке бумаги и передала медсестре:
— Позвоните мне, если что-то случится.
Та кивнула в ответ без особого энтузиазма; в её взгляде сквозило сомнение.
Утром Виктория вернулась обратно. Палата оказалась пустой: кровать аккуратно застелена, окно приоткрыто настежь.
— Ушёл ночью, — сообщила медсестра даже не отрываясь от журнала. — И слова благодарности не сказал…
Виктория молча кивнула и вышла из больницы. Внутри всё сжалось — не от обиды даже… от усталости до дрожи в коленях. Последние деньги ушли на помощь незнакомцу; три дня питалась только хлебом да дешевыми макаронами для бездомных; таскала этого мужчину… А он просто исчез без следа и слов прощания.
Старый таксист Мирослав хмыкнул при виде её лица в таксопарке:
— Ну что там опять? Спасательницей подрабатываешь?
Виктория наполнила стакан водой из кулера:
— Всё нормально…
— Да тебе самой помощь нужна! С таким животом за руль садиться…
Она резко обернулась:
— Мирослав… Я всё понимаю сама! Но мне нужны деньги! Когда малыш появится — как жить? В общежитии? На детское пособие?
Мирослав замолчал с каменным лицом. Виктория вышла прочь: впереди была ночная смена до утра…
Прошедший месяц дался ей нелегко: живот давил на рёбра всё сильнее с каждым днём; к концу смены ноги ныли так, будто налиты свинцом. Она продолжала возить пассажиров по городу и отсчитывала дни до родов… О Денисе старалась даже не вспоминать: он написал всего одно сообщение после того как узнал о беременности — «Я не готов. Прости». Потом сменил номер телефона… Искать его Виктория не стала — зачем?