— Куда это ты собрался, Богдан? Мы ведь договаривались: в эту субботу едем выбирать плитку для ванной! — Оксана стояла в проёме кухни, вытирая руки вафельным полотенцем. Хотя ей было тридцать восемь, сейчас, глядя на мужа, источающего аромат дорогого парфюма, она ощущала себя намного старше.
Богдан поправлял галстук перед зеркалом в прихожей и даже не обернулся.
— Оксана, ну не начинай. Парни договорились встретиться — у Мирона сын родился, надо отметить. Это святое дело. А твоя плитка никуда не денется. Она же из керамики — ноги ей ни к чему, — усмехнулся он собственной шутке. — Кстати, сейчас Дарина подъедет. Люба звонила — у неё там какой-то завал на работе, просила забрать девочку на выходные.
Оксана застыла на месте. Сердце будто споткнулось и тут же забилось с новой силой где-то в горле от раздражения.
— Какой ещё завал, Богдан? Она ведь в декрете со вторым мужем! И почему я узнаю об этом за пять минут до её приезда?
— Ну ты же у меня умная женщина — придумаешь что-нибудь. Чем-нибудь её займёшь, — он чмокнул воздух возле её щеки, схватил ключи от машины и уже на пороге бросил через плечо: — Всё, я побежал! Не скучайте!
Дверь захлопнулась с глухим щелчком. Оксана осталась стоять одна посреди коридора, глядя на своё отражение в зеркале: усталые глаза, домашний костюмчик давно вышедшего из моды фасона и полное недоумение — когда именно она перестала быть собой и стала просто удобством?
Через десять минут раздался звонок в дверь. На пороге стояла восьмилетняя Дарина — в слишком яркой для такой погоды розовой куртке и с маленьким рюкзачком за спиной. Девочка смотрела исподлобья тем тяжёлым взглядом оценки и недоверия, который так напоминал её мать Любу.
— Привет, Дарина, — попыталась улыбнуться Оксана. — Заходи. Папа… срочно уехал по делам.
Девочка фыркнула и прошла внутрь небрежно сбросив кроссовки прямо посреди ковра.
— Всё ясно. Опять сбежал. Мама так и говорила: он тебя тоже бросит при первой возможности получше найти кого-то другого, — отчеканила она звонким голосом и направилась в комнату. — Так ты теперь типа нянька? Он тебе сколько платит?
Оксана сжала зубы до хруста челюстей. Внутри поднялась горячая волна злости: ребёнок был не просто избалованным – он впитал всю горечь взрослых конфликтов.
— Дарина, здесь так не разговаривают,— произнесла она спокойно и жёстко одновременно.— Иди помой руки – будем обедать.