— Серьезно. Просто нужно было время, чтобы услышать друг друга по-настоящему.
Из соседней комнаты раздался голос Марии:
— Дети, а хотите, я завтра пирог испеку? С яблоками?
— Конечно хотим! — в унисон откликнулись Данило и Оксана.
И впервые за долгое время их тесная однокомнатная квартира словно наполнилась воздухом — не за счёт площади, а благодаря теплоте и взаимопониманию.
— А я хочу жить в собственном жилье без посторонних! — вспылил Данило. — Мы с тобой молоды, нам нужно пространство, свобода! А с твоей мамой даже из спальни выйти не могу спокойно — в нижнем белье стыдно!
Оксана резко обернулась. В её взгляде вспыхнуло возмущение.
— Посторонних? Это моя мама, Данило! Она одна меня растила двадцать шесть лет, пахала на трёх работах, чтобы я могла учиться!
— Да знаю я про её подвиги! — отмахнулся он. — Но это же не значит, что теперь она должна здесь жить! У нас всего одна комната, Оксан! Тридцать восемь квадратов!
В коридоре послышались шаги. Они оба умолкли и поспешно натянули на лица улыбки. В кухню вошла Мария — женщина около пятидесяти пяти лет с усталым лицом и внимательным взглядом. В руках у неё были пакеты с продуктами.
— Дети, я из магазина пришла, — произнесла она, ставя сумки на стол. — Данило, купила ту колбасу, которую ты любишь. А тебе творог взяла, Оксаночка. Ты ведь в детстве его обожала.
— Спасибо тебе… мам… — выдавила из себя улыбку Оксана.
Данило кивнул ей молча, не отрываясь от экрана телефона. Мария начала разбирать покупки по местам и украдкой наблюдала за молодыми.
— Может… мне стоит поискать что-то другое… где пожить… — пробормотала она несмело.
— Даже не думай уходить! — резко прервала её Оксана. — Это твой дом тоже.
Данило поднял голову:
— Чей дом?
Наступила гнетущая пауза. Мария плотно сжала губы и вышла из кухни так тихо, будто боялась потревожить воздух вокруг себя.
— Отлично сработал… — процедила сквозь зубы Оксана. — Рад теперь?
— А что такого я сказал? — Данило поднялся и начал нервно расхаживать по кухне. — Послушай меня: я ведь не против твоей мамы как человека! Но мы только начали строить семью! Нам нужно быть вдвоём хотя бы иногда… а тут постоянно теща под боком!
— Ты её терпеть не можешь… с самого начала ненавидишь… — сказала она тихо и скрестила руки на груди.
— Не ненавижу я её! Просто… просто она вмешивается во всё подряд! Вчера заявила мне: «Ты яйца неправильно жаришь». Яйца, Оксано! А позавчера устроила разнос за носки в «неправильном» месте!
— Она хочет помочь…
— Она хочет всё контролировать! Разве ты этого раньше не замечала? Она ведь тебя всю жизнь держала под колпаком!
Оксана побледнела:
— Не смей так говорить о моей маме!
— А как мне тогда говорить? По правде? Хорошо… честно: твоя мама ведёт себя как диктаторша. Ей нравится командовать тобой и теперь пытается управлять нами обоими. Мы даже поговорить спокойно не можем: то готовит что-то бесконечно, то советы свои раздаёт направо-налево… Я чувствую себя чужим у себя дома!
— А она ощущает себя лишней здесь! Ты видел её взгляд? Она понимает всё прекрасно… но ей просто идти некуда!
— Ей ещё нет шестидесяти лет! Может работать или снять себе уголок где-нибудь…
— На какие деньги? На пенсию в двенадцать тысяч гривен?
Из комнаты донёсся приглушённый всхлип. Они оба замерли: стало ясно – Мария слышала каждое слово.
Оксана направилась к двери комнаты матери, но Данило мягко остановил её за руку:
— Подожди немного… давай спокойно обсудим всё это…
— Обсуждать нечего… — глаза у неё заблестели от слёз. — Ты хочешь заставить меня выбирать между тобой и моей матерью… Какой тут может быть разговор?
— Я вовсе не прошу выбирать кого-то одного! Я прошу найти компромисс…
— Какой компромисс?! Чтобы отправить её в приют для стариков?! Или пусть ночует где попало?!
— Есть же социальные программы жилья…
Оксана вытерла слёзы рукавом:
— Это моя мама!.. Я не могу просто избавиться от неё как от ненужной вещи!
В следующую секунду из комнаты донёсся глухой звук падения чего-то тяжёлого. Они бросились туда без слов.
Мария сидела на диване; рядом на полу лежала разбитая рамка со свадебной фотографией Оксаны и Данила…