– А где котлеты? Я же вчера целый таз нажарила, штук двадцать точно было, – Ирина с недоумением уставилась на пустую эмалированную миску, одиноко стоявшую на средней полке холодильника.
Её взгляд скользнул к мужчине за кухонным столом. Макар, брат её супруга, лениво ковырял зубочисткой между зубами и отодвинул в сторону пустую тарелку – на ней остались лишь крошки панировки да жирное пятно от майонеза. Он даже не подумал убрать посуду в раковину, хотя проводил всё время дома.
– Ну поел я, – безразлично пробурчал деверь, не отрываясь от телефона. – Нормальные такие вышли, сочные. Только соли маловато было – в следующий раз подсыпь побольше. И гарнира никакого не было, пришлось хлебом заедать.
Ирина ощутила, как внутри начинает подниматься тяжёлое раздражение. Она вернулась домой всего пятнадцать минут назад после двенадцатичасовой смены в больнице. Ноги гудели от усталости, спина ныла, а в голове крутилась одна мысль: поужинать и лечь спать. Вчера она специально провела два часа у плиты вместо отдыха — хотела приготовить еды на несколько дней вперёд. Надеялась сегодня обойтись без готовки.
– Макар… Это был ужин для всех нас. На три дня вперёд, – произнесла она медленно и сдержанно, стараясь не повысить голос. – Нас трое в квартире живёт. Ты один умял двадцать котлет?
– А что такого? – искренне удивился он и наконец поднял глаза на неё. Взгляд был невинный и спокойный — ни капли раскаяния. – Я ведь мужик немаленький — мне калории нужны! Организм требует! Не я же виноват, что ты порции такие… диетические делаешь.
– Диетические?! – Ирина захлопнула дверцу холодильника с такой силой, что магнитики жалобно звякнули друг о друга. – Два килограмма фарша — это по-твоему диета? Ты вообще представляешь себе цену продуктов сейчас? И сколько времени я потратила?
– Ой ну всё началось… – Макар поморщился так, будто у него вдруг заболел зуб. – Иринка, ну чего ты придираешься? Это же просто еда! Придёт Ярослав — скажи ему купить пельменей каких-нибудь… если тебе лень готовить самой. Мне-то всё равно — я и пельмени съем… если нормальные будут… не соевые.
Не сказав больше ни слова, Ирина вышла из кухни. Ей нужно было прийти в себя — иначе вспышки гнева избежать бы не удалось… а она терпеть не могла скандалы. В спальне она опустилась на край кровати и закрыла лицо руками.
Макар жил у них уже третий месяц подряд. «На время», как тогда сказал её муж Ярослав после того вечера на вокзале: привёз брата с чемоданом и объяснил ситуацию вскользь — то ли проблемы с работой у него были в родном городе где-то под Полтавой или Черкассами… то ли с женой рассорился окончательно… История туманная была до сих пор.
Он приехал «искать перспективы» в областной центр Украины… но поиски шли крайне пассивно: большую часть времени Макар валялся на диване перед телевизором или переписывался часами в соцсетях со своими знакомыми из прошлого или новыми виртуальными подругами.
На собеседования он даже не собирался ходить — говорил: «Пока ничего достойного нет», да ещё добавлял: «За копейки горбатиться не собираюсь».
Ярослав чувствовал себя виноватым перед братом и разводил руками: «Ну он же родной мне человек… Не могу выгнать его просто так! Потерпи немного… Найдёт работу — снимет жильё и съедет». Ирина терпела молча: была женщиной доброй да хозяйственной по натуре своей…
Ей никогда не жалко было накормить человека тарелкой супа или бутербродом угостить… Но ситуация давно перешагнула границы разумного.
«Тарелка супа» превратилась уже в полноценное обеспечение взрослого здорового мужика лет сорока: Макар продукты домой вообще не приносил — ни хлеба буханку купить ему в голову не приходило… ни пачку чая принести к ужину…
Он считал само собой разумеющимся: живёт у брата — значит брат обязан кормить его; а готовка еды автоматически ложится на плечи жены брата — ведь это же «женская обязанность».
Поздним вечером домой вернулся Ярослав: усталый до предела после смены мастером на заводе; лицо серое от напряжения последних недель аврала…
– Приветик тебе мой родной… – он чмокнул Ирину в щеку устало и сразу спросил: – Есть чего перекусить? Умираю с голоду…
Ирина лишь молча указала рукой на пустую плиту:
– Нет ничего сегодня… Совсем ничего нет…
– Как это нет?.. Ты ж говорила вчера вечером котлет нажарила…
– Твой брат их все съел… До последней штуки… Гарнир утренний тоже умял… Колбасу забрал себе ещё утром… Сейчас там только банка горчицы осталась да полпачки маргарина…
Олег тяжело вздохнул и потер переносицу.