Ирина вернулась домой налегке — без привычных пакетов, только с небольшой сумочкой. На кухне ее уже ждал Макар, устроившийся за столом в ожидании ужина.
— Привет, хозяюшка! — попытался он начать разговор с улыбкой. — Я тут весь день на одном чае, проголодался ужасно. Что у нас сегодня? Борщ? Может, плов?
— Ничего не будет, — спокойно ответила Ирина. — Я поела с подругой в кафе после работы. А Ярослав заехал к маме помочь с краном — там и поужинает.
Макар заметно помрачнел.
— А мне что?
— А тебе, Макар, я надеюсь, удалось найти хоть какую-то работу? Или хотя бы временный заработок? Грузчики, курьеры, такси — предложений полно. За день можно было бы заработать хотя бы на пельмени.
— Ты издеваешься?! — вскинулся Макар и резко поднялся со стула. — Я инженер! У меня высшее образование! Не собираюсь я коробки таскать!
— Ну значит инженер останется голодным, — пожала плечами Ирина и направилась в ванную.
Спустя полчаса ей позвонила Людмила. Ирина тяжело вздохнула и ответила на вызов.
— Ирина, здравствуй, — голос свекрови звучал обеспокоенно. — Тут Макар мне звонил… Говорит, вы его голодом морите? Как же так? Он ведь гость…
— Людмила, — спокойно произнесла Ирина. — Макар не гость. Гости приезжают максимум на три дня и приносят торт. А он живёт у нас уже третий месяц. Работать не хочет, по дому не помогает и съедает наш бюджет подчистую. У нас с Ярославом ипотека – мы не можем содержать взрослого мужчину.
— Ну что ты такое говоришь! Какие там расходы на одного человека… Тарелка супа всего лишь… Ему сейчас тяжело – ему нужна поддержка! Ты же женщина – будь мягче!
— Людмила Ивановна, я по двенадцать часов провожу на ногах без передышки. У меня нет ни сил, ни желания быть заботливой кухаркой для бездельника. Если вам его жалко – переведите ему денег или заберите к себе домой.
Свекровь замолчала обиженно и через мгновение сухо попрощалась и отключилась. Принимать Макара к себе она не собиралась – слишком хорошо знала его нрав: любить сына издалека было куда удобнее.
Прошла неделя в напряжении до предела. Ирина держалась стойко: покупала продукты строго под конкретный прием пищи – готовила ровно две порции и тут же раскладывала их по тарелкам. Всё лишнее убиралось в контейнеры с надписями «Обед Ярослава» или «Обед Ирины».
Макар выходил из себя всё больше: то жалобами пытался вызвать сочувствие, то устраивал сцены или обвинял Ирину в бессердечии. Он жаловался брату – но тот лишь разводил руками:
— Макар… ну она права ведь… Пора устраиваться хоть куда-то работать…
Однажды вечером Ирина вернулась домой и застала кухню в полном беспорядке: гора немытой посуды в раковине, жирные разводы на плите и мука по всему полу… В центре стола стояла сковородка с чем-то обугленным внутри.
— Что здесь произошло? — спросила она устало, перешагивая лужу масла у порога кухни.
Из комнаты вышел Макар с хлебом во рту:
— Решил сам приготовить ужин раз уж ты бастуешь! Нашёл муку да яйца… Хотел оладьи сделать… Всё пригорело к чертям собачьим! Сковородка твоя дрянь полная – покрытие давно стерлось!
Ирина подошла ближе: её любимая антипригарная сковорода была испорчена окончательно – видимо он скоблил её вилкой пытаясь отодрать тесто…
— Ты испортил посуду… Потратил последние яйца… Оставил после себя бардак… Кто всё это будет убирать?
— Сама уберёшь! Не рассыплешься от этого! Довела мужика до ручки! Тут голодаю почти неделю – а она про какую-то сковородку!
В этот момент в дверях появился Ярослав; он услышал последние слова брата и молча вошёл на кухню.
Лицо мужа потемнело:
— Макар… как ты разговариваешь с моей женой?
— А что она?! Жрать не даёт! Теперь ещё уборку припоминает!
Ярослав посмотрел прямо ему в глаза:
— Собирай вещи.
Макар замер:
— Ты серьёзно? Выгоняешь меня?! Из-за какой-то посуды?!
Ярослав покачал головой:
— Нет… Из-за твоего хамства… И потому что ты сидишь у нас на шее без капли совести…