Я терпел, пока ты просто валялся на диване. Но кричать на Ирину в моём доме я тебе не позволю. Она трудится не покладая рук, а ты даже за собой посуду вымыть не удосужишься.
– А куда мне податься?! Уже темно!
– Сейчас только семь вечера. Автобусы к маме ходят до десяти. На билет я тебе дам. Начинай собираться.
– Я матери позвоню! – с вызовом заявил Макар, доставая телефон.
– Звони, – спокойно ответил Ярослав. – Пусть встречает тебя. Или сама приезжает и драит за тобой кухню.
Макар понял: угроза не подействовала. Мягкий и уступчивый Ярослав, которого он годами обводил вокруг пальца, вдруг стал непреклонным. Видимо, Ирина действительно сильно на него повлияла. Или просто терпение лопнуло.
Сборы сопровождались грохотом: Макар швырял вещи в сумку, громко хлопал дверцами шкафов и ругался себе под нос. Он выкрикивал, что больше сюда ни ногой, что брат – тряпка под каблуком жены, а Ирина – колдунья, разрушившая родственные узы.
– Купишь себе новую сковородку! – крикнул он уже в прихожей, натягивая ботинки. – Потом, когда совесть проснётся!
– У нас с совестью всё в порядке, – спокойно сказала Ирина и протянула ему пакет с вещами, забытый в ванной. – И дверь закрой за собой. Ключи оставь на тумбочке.
Когда дверь за деверем захлопнулась, по квартире разлилась оглушающая тишина. Казалось даже стены облегчённо вздохнули. Исчез запах дешёвых сигарет (Макар курил на балконе — но дым всё равно проникал внутрь), ушло постоянное напряжение и ощущение чужого присутствия.
Ирина взглянула на мужа — тот сидел в прихожей на пуфике с опущенной головой.
– Прости меня, Ирочка… Надо было раньше всё это закончить… Просто я надеялся…
– Всё хорошо… – она подошла и обняла его за плечи. – Главное — теперь всё позади. Ты поступил правильно.
– Мама теперь обидится… И надолго…
– Переживём как-нибудь. Она же мать — поворчит да простит потом всё равно. Зато у нас снова будет дом — настоящий дом, а не проходной двор.
Они направились на кухню и вдвоём отмывали гору накопившейся посуды: очистили плиту от жира и вымыли полы до блеска. Старую испорченную сковородку выбросили без сожаления — хоть было жалко вещь хорошую… но она стала символом избавления от лишнего груза.
– Есть хочешь? – спросила Ирина после того как кухня снова засверкала чистотой.
– Ужасно хочу… Но готовить нет сил совсем…
– А давай просто пожарим картошки? С луком… На той старой чугунной сковородке от бабушки — её ничем не испортишь!
– Отличная идея! – глаза Ярослава засветились радостью. – И солёных огурчиков откроем!
Ужинали они почти в десять вечера — простая еда казалась невероятно вкусной после всего пережитого дня. Они смеялись над мелочами и строили планы на выходные впервые за три месяца вдвоём — это было настоящее счастье.
Макар действительно уехал к матери. Через пару дней Людмила позвонила Ярославу и сухо сообщила: Макар «в глубокой депрессии» из-за предательства брата; лежит в своей старой комнате и «восстанавливает душевные силы». Ирина лишь усмехнулась: «восстановление» означало одно — теперь деверь сидит у пенсионерки-матери на шее вместо нас… Но это уже был выбор Людмилы.
А ещё спустя месяц дошёл слух: мать устроила Макару грандиозный скандал после получения квитанции за коммунальные услуги и обнаружения пустеющих запасов еды из-за его ненасытного аппетита. Оказалось: любить бездельника-сынулю за свою пенсию куда сложнее, чем учить невестку жизни по телефону… В итоге Макару пришлось выйти работать охранником в супермаркете — конечно же не начальником отдела… но хотя бы хватало на пельмени себе самому.
А Ирина тем временем купила новую сковородку — дорогую, добротную с толстым дном… И каждый раз готовя ужин для любимого мужа именно на ней — она испытывала тихое удовлетворение от того факта: эта еда предназначена только для них двоих…
Урок был усвоен чётко: помогать родным важно… но ровно до той поры пока помощь не превращается в паразитизм… Свою кухню (как и собственную жизнь) нужно держать чистыми от лишних людей…
Если вам близки такие жизненные истории — подписывайтесь на канал и ставьте лайк! Так вы точно не пропустите новые рассказы!