— А через выходные — день рождения её приятельницы, нас тоже пригласили.
— И что с того? — Роман пожал плечами. — Это же мама. Она одна, ей нужна наша поддержка.
— Не такая уж она и одинокая. У неё полно подруг, соседки рядом, она и на танцы ходит, и в бассейн записалась. По активности даст фору нам обоим.
— Мария, не начинай, — в голосе мужа прозвучало знакомое раздражение. — Я устал. Давай без этого сегодня.
И на этом разговор закончился. Как всегда. Мария убрала со стола, вымыла сковородку, протёрла поверхности на кухне. Всё это она делала машинально, размышляя о том, как за последние три года их с Романом планы рушились двадцать семь раз. Она считала: двадцать семь отменённых поездок, встреч с друзьями или просто ленивых выходных вдвоём. И каждый раз причиной становилась свекровь.
Утром следующего дня Галина пришла в восемь тридцать — на полчаса раньше обещанного времени. Мария ещё сидела в пижаме с чашкой кофе в руках, когда услышала поворот ключа в двери.
— Ты ещё не готова? — свекровь окинула её критическим взглядом. — Уже почти девять часов, а ты всё сидишь да кофе пьёшь! В наше время невестки так себя не вели!
Мария поднялась переодеться, но та остановила её взмахом руки:
— Оставь! В чём спала — в том и работай! Всё равно вспотеешь и испачкаешься! И разбуди Романа уже наконец! Хватит ему валяться!
— Он поздно лёг… Работал над сложным проектом…
— Ерунда! Мой сын всегда рано вставал! Это ты его разбаловала! Иди буди!
Мария направилась в спальню. Роман лежал раскинувшись по кровати и выглядел таким спокойным и уязвимым… Её охватила жалость к нему. Осторожно коснулась его плеча:
— Рома… твоя мама уже здесь…
Он приоткрыл глаза, простонал и натянул одеяло до подбородка:
— Скажи ей… я сейчас… Пять минут…
— Рома! — донёсся голос Галины из коридора. — Подъём немедленно! Нечего жену слушать — загонит тебя своими прихотями!
Роман вскочил как ошпаренный. Через десять минут он уже передвигал мебель по указаниям матери, а Мария мыла окна до блеска — хотя они были чистыми ещё вчера.
К обеду Мария чувствовала себя полностью измотанной: вычистила люстру до последней подвески, разобрала книжные полки по алфавиту, выбила ковёр на балконе и протёрла каждую поверхность от пыли до зеркального блеска. Свекровь шла следом за ней по пятам и находила повод для замечаний:
— Тут пыль осталась… Здесь разводы… А это вообще криво стоит… Так трудно сделать нормально?
Мария молчала: давно поняла — спорить бесполезно. Любое слово воспринимается как дерзость; попытка оправдаться превращается в обвинение против неё самой. Галина умела ловко переворачивать ситуацию так, что виноватой неизменно оставалась невестка.
Потом был обед: конечно же Галина осталась перекусить дома у сына с женой. Мария сварила борщ по рецепту своей мамы; все всегда хвалили этот борщ.
— Перебор соли… — сухо отметила свекровь после первой ложки. — И свёкла недоварена… Бедный мой мальчик… Как ты это ешь?
— Мам… нормальный борщ… — попытался вступиться за жену Роман.
— Нормальный? Просто ты забыл вкус настоящего борща! Завтра приду – научу её готовить как положено!
Вечером Мария сидела на кухне неподвижно и смотрела перед собой пустым взглядом. Руки гудели от усталости, спина ломила от напряжения – но хуже всего была эта внутренняя пустота: ощущение себя чужой в собственном доме… Нет – даже хуже: прислугу хотя бы не критикуют каждую минуту… Прислуге платят…
К ней подошёл Роман – тихо обнял за плечи…