— И что с того? — раздражённо бросил Дмитрий. — Думаешь, наличие стиральной машины освобождает от необходимости следить за домом, создавать уют? Людмила, когда приезжала, не только рубашки мне стирала. Она готовила так, что пальцы оближешь!
Не то что твои полуфабрикаты из ближайшего магазина или вечная яичница! У неё дома всегда пахло свежей выпечкой и чистотой. Она умела создать ту самую атмосферу уюта, куда хотелось возвращаться снова и снова. А здесь? Книги разбросаны по всей квартире, пыль на полках неделями лежит — пока я сам не возьмусь за тряпку!
Кристина стояла напротив него с руками, скрещёнными на груди. Её первоначальный гнев сменился ледяным спокойствием и внутренним напряжением. Каждое его слово звучало как вызов, лишь усиливая её негодование.
— Вот как! — протянула она с холодной усмешкой. — Значит, дело не только в стирке? Теперь тебе и моя еда не по вкусу, и порядок в доме не тот? А ты сам когда-нибудь пробовал приготовить что-то сложнее бутерброда?
Или взять тряпку в руки и вытереть пыль с этих самых полок вместо того, чтобы ждать этого от меня после двенадцати часов на работе?
Она подошла к журнальному столику, подняла упавшую книгу и демонстративно провела пальцем по обложке.
— Знаешь что, Дмитрий… твоя мама действительно была выдающейся женщиной — воспитала такого «самостоятельного» мужчину… Который в свои тридцать с лишним лет до сих пор не может отличить чистую рубашку от мятой без ярлыка «постирано мамой».
Который считает само собой разумеющимся наличие еды на столе и порядка в доме — словно всё это появляется по мановению волшебной палочки. И который уверен: жена должна быть улучшенной версией его матери — только помоложе и без претензий.
Дмитрий вспыхнул от злости. Её слова задевали самое уязвимое место. Он всегда гордился своей самостоятельностью — хотя часто за этим скрывалась помощь Людмилы: моральная поддержка, а иногда и финансовая.
— Не смей говорить так о моей матери! — прорычал он сквозь зубы. — В отличие от некоторых она действительно заботилась о семье! Она знала своё место! И никогда бы не позволила себе разговаривать со мной подобным тоном! Она уважала меня!
— Уважала? Или просто потакала всем твоим капризам из страха расстроить своего драгоценного Дмитрия? — парировала Кристина жёстко. — И что ты имеешь в виду под «знала своё место»? По-твоему, её место было у плиты и стиральной доски?
А моё где тогда? Мне тоже стоит забыть о работе, хобби и личных целях ради бесконечной стирки твоих носков и натирания полов до зеркального блеска? Чтобы ты чувствовал себя султаном в своём уютном дворце?
Она усмехнулась с горечью.
— Иногда мне кажется, что твоя мама вовсе не просто заботилась о тебе… Она целенаправленно растила из тебя зависимого эгоиста – чтобы ты всегда был рядом под её контролем. Чтобы никуда не делся.
И похоже ей это удалось: ты до сих пор сравниваешь каждую женщину с ней – а если кто-то хоть немного отличается от этого идеального образа – сразу начинаешь злиться.
Эти слова больно ударили по Дмитрию. Он вспомнил многочисленные разговоры с матерью – как та исподволь критиковала всех его девушек: одна казалась ей легкомысленной, другая недостаточно хозяйственной… Третья смотрела «не так» на её сына.
Даже Кристина сначала показалась Людмиле приемлемым вариантом… но со временем она тоже стала объектом тихой критики – которую мать аккуратно озвучивала сыну при личных разговорах.
— Ты ничего не понимаешь! — выкрикнул он раздражённо. Аргументы иссякали; злость же лишь усиливалась. — Мама хотела для меня лучшего! Она сразу видела твою эгоистичную натуру! Твоё нежелание строить нормальную семью!
Она всегда говорила: ты думаешь только о себе! И она была права! Ты вообще ничего во мне не ценишь – ни моих чувств к тебе, ни моей семьи! Для тебя главное – твои книги да работа!
— А для тебя главное – одобрение мамы и выглаженные рубашки! — резко ответила Кристина. — Да, я действительно дорожу своей работой и увлечениями – потому что они делают меня собой.
И я вовсе не собираюсь жертвовать этим ради твоих архаичных представлений о том, какой должна быть женщина рядом с мужчиной вроде тебя. Если тебе нужна была домохозяйка без амбиций – ты ошибся адресом!
— Ошибся адресом?! — переспросил Дмитрий с коротким злобным смешком; он прозвучал сухо и резко посреди напряжённой тишины комнаты…