Барсик жалобно пискнул, отлетел к стене и, прихрамывая, юркнул в коридор.
Внутри Софии что-то надломилось. Будто щёлкнул невидимый выключатель.
— Ты… ты вообще в своём уме?! — вырвалось у неё так резко, что даже она сама не узнала свой голос. — Это же кот! Живой! Пожилой! Ты что творишь, Іван?!
Она сделала шаг вперёд, уже стягивая с ноги тапок — на миг мелькнула простая и дикая мысль: огреть его этим тапком по голове, чтобы дошло. Но София была воспитанным человеком. Именно поэтому она не ударила. Она поступила иначе — посмотрела на него так, как смотрят на того, кто вдруг стал чужим.
— Ещё раз тронешь — пожалеешь. Понял? — произнесла она негромко, чётко и без надрыва. И от этой спокойной угрозы стало только страшнее.
София подняла Барсика с пола, прижала к себе и начала целовать его в лобик, ушко и мягкую макушку — словно возвращая ему ощущение дома.
— Мой малыш… мой круасанчик… булочка моя… запеканочка… сырничек мой… родненький… сладенький мой… — шептала она нежно, укачивая его и поглаживая дрожащую спинку. — Всё хорошо… я рядом. Не бойся. Никто больше тебя не обидит.
Она взглянула на мужа. В его глазах читалось то же самое чувство — только теперь без слов: «Началась война».
К вечеру напряжение в квартире достигло предела. Родственники чувствовали себя как дома: Лариса перекладывала вещи в шкафах по своему усмотрению, Мария включила сериал на полную громкость, а Іван курил на балконе, стряхивая пепел прямо на свежее бельё.
За ужином (макароны по-флотски — деликатесы закончились) София решила подойти с другой стороны.
— Знаете… — начала она задумчиво вертя вилку между пальцами. — Вспомнилась мне одна история. У моей коллеги Дарины тоже родственники приехали погостить. Люди хорошие, душевные…
Лариса насторожилась, но продолжала есть.
— Так вот… Жили они вместе какое-то время. Дарина терпела молча, муж тоже ничего не говорил вслух… А потом выяснилось: пока гости экономили у них дома воду и свет, их собственное жильё черная плесень съела подчистую. От сырости да сквозняков всё пошло прахом. Вернулись весной домой — а там жить невозможно уже было. Пришлось им в бытовке ютиться до самого сноса дома.
— И к чему ты это ведёшь? — нахмурилась Мария.
— Да ни к чему особому… просто вспомнилось вдруг… Жизнь ведь штука непредсказуемая: хочешь копейку сберечь — теряешь гривну… Закон сохранения энергии или кармы… кому как ближе…
— Всё это глупости какие-то… — буркнул Іван под нос.
— Конечно глупости… если за домом следить вовремя… — вмешался Арсен спокойно. — Кстати мамуль… я сегодня звонил Василию, вашему соседу из посёлка? Он сказал: трубу прорвало прямо возле забора вашего участка… вода под фундамент уходит…
Лариса побледнела заметно, но тут же собралась с силами:
— Придумывает он всё! Завидует нам всегда! Не выдумывай ерунду ради того лишь чтоб мать выгнать! Стыдись!
Она театрально схватилась за грудь:
— Ой-ой-ой! Давление скачет! Іванчик! Принеси капли скорее! Довели мать до приступа!
Вечер завершился очередной бурей эмоций: родня обвинила хозяев в бессердечности и разошлась по комнатам с громкими хлопками дверей за спиной. София осталась на кухне вместе с Арсеном.
— Они ведь не собираются уезжать… Арсен… им здесь удобно до невозможности: еда даром, коммуналка оплачена нами… делать ничего не надо… чистый паразитизм…
— Я ж не могу их силой выставить за дверь… это же мама всё-таки… — Арсен потер виски обеими руками. — Но так жить больше невозможно… Надо искать другой способ…
София вдруг понизила голос:
— Пока ты был в душе сегодня вечером… я слышала их разговор…
Арсен поднял голову:
— Что именно?