— Просил! — с трудом выдыхала Елена, охваченная возмущением.
— Ну и что? Это вовсе не означает, что я обязана тебе что-то!
Денис разрыдался из-за громких споров. Елена крепко прижала сына к себе.
— Мам, отпусти нас хотя бы на неделю…
— Нет! — твёрдо ответила мать. — Игорь против, да и мне неудобно. Решай сама.
— А куда мне с ребёнком идти?
— Не знаю! В приют, к подругам — это твоя головная боль!
Елена смотрела на мать, словно на постороннего человека. Полгода самопожертвования, разрушенная семья, кредиты — и всё ради этого?
— Ладно, — тихо произнесла она. — Я поняла.
В течение недели Елена с Денисом мотались по друзьям. Спали на раскладушках, диванах, иногда просто на полу. Мальчик болел, а денег на медикаменты не было.
— Ольга, — с сочувствием говорила соседка Наталья Сергеевна, — может, обратиться в соцслужбы? С ребёнком помогут.
— Не хочу, чтобы Дениса забрали, — отвечала Елена, укачивая сына с высокой температурой.
Тогда она обратилась к юристу.
— Посмотрите, — сказал пожилой мужчина в очках, внимательно изучив документы, — вы вправе требовать алименты с матери. Вы её содержали полгода, есть все переводы и чеки…
— Алименты с матери? — Елена не могла поверить. — Такое возможно?
— Разумеется! — юрист оживился. — Статья восемьдесят седьмая Семейного кодекса. Совершеннолетние дети, которые ухаживали за нетрудоспособными родителями, могут взыскать потраченные средства, если родитель скрывал доходы или вводил в заблуждение.
— Но это же моя мать…
— А кем вы для неё являетесь? — сурово спросил юрист. — Кормильцем? Подайте в суд, у вас хорошие шансы.
Через месяц прошло заседание. Мать пришла вместе с Игорем, на ней было новое пальто.
— Ваша честь, — говорила Елена, держа справки о задолженностях, — я полгода содержала мать, думая, что она нуждается. Потеряла семью, взяла кредиты…
— А где доказательства нужды? — с ехидством спросил адвокат матери. — Может, дочь просто решила помочь?
Елена достала телефон.
— У меня есть записи разговоров. Мама просила помощи, говорила, что без денег умирает.
Голос матери прозвучал в зале: «Олюшка, спаси! Нет еды, свет отключили!»
Судья нахмурилась.
— Галина Ивановна, — обратилась она к матери, — вы действительно произносили эти слова?
— Ну… может, и говорила, — мать смутилась. — Но я не заставляла дочь давать деньги!
— А когда у вас появился сожитель? — продолжила судья.
— Какое отношение Игорь имеет к делу? — вспыхнула мать.
— При том, что он поддерживал вас всё это время, пока дочь считала, что вы нуждаетесь, — сухо заметила судья.
Игорь ерзал на стуле.
— Я… я не сразу к ней переехал…
— Когда именно? — не сдавалась судья.
— В феврале… — пробормотал он.
— А дочь начала помогать вам в январе, — констатировала судья, глядя в документы. — Значит, в течение месяца вы вводили её в заблуждение.
Мать побледнела.
— Ваша честь, — вмешался адвокат, — моя подзащитная пожилая женщина, она имела право на помощь дочери…
— Имела, — согласилась судья, — но не обманом. Галина Ивановна, вы скрывали от дочери наличие сожителя и его финансовую поддержку?