Дверца едва слышно скрипнула и распахнулась. Внутри аккуратно лежали папки с бумагами, немного наличных и запасные автомобильные ключи. Юстина Пономаренко протянула руку к плотной синей папке с пометкой «Недвижимость».
Она вынула документы и зажгла настольную лампу. Взгляд быстро скользил по строкам, пока не наткнулся на нужный лист.
Договор дарения. Дарственная.
Юстина на мгновение зажмурилась — и прошлое десятилетней давности вспыхнуло в памяти так ярко, будто это было вчера. Накануне свадьбы Максим Харченко позвонил и раздражённым тоном сообщил, что его срочно вызвало руководство, поэтому к нотариусу с родителями ей придётся ехать самой.
Перед глазами встал тесный, душный кабинет. И то, как будущая свекровь — властная и рассудительная Тамара Коваль — неожиданно сжала её ладонь.
«Юстина Пономаренко, девочка моя, — сказала тогда Тамара Коваль, пристально глядя ей в глаза. — Максим Харченко — парень неплохой, но характером в отца: увлекающийся, ветреный. Я тебя полюбила как родную. И хочу, чтобы у тебя всегда была опора. Мало ли как жизнь повернётся. Квартиру покупаем мы, но оформим её только на тебя. По бумагам это будет твой личный подарок. Если будете жить в согласии — значит, станет общим домом. А если он глупость совершит — уйдёт с одним чемоданом».
Юстина распахнула глаза и посмотрела на лист в своих руках. Чётко, под синей печатью нотариуса, значилось:
«Одаряемый: Пономаренко Юстина. Даритель безвозмездно передаёт в собственность Одаряемому квартиру…»
Согласно закону, имущество, полученное в дар в период брака, не относится к совместно нажитому. Оно принадлежит исключительно тому, кому подарено.
Максим Харченко, ослеплённый карьерными амбициями, новым романом и самоуверенностью, за все эти годы ни разу не удосужился открыть папку с документами. Он свято верил: раз жильё оплачивали его родители, значит, оно автоматически его. Либо забыл, либо вовсе не знал о негласной договорённости между Юстиной Пономаренко и его матерью.
На губах Юстины появилась улыбка. Уже не та мягкая, всепрощающая — в ней чувствовалась твёрдость женщины, прижатой к стене.
— Неделя, говоришь? — тихо произнесла она в пустом кабинете, проводя пальцами по плотной бумаге. — Посмотрим, Максим Харченко, кому придётся собирать коробки.
Утро встретило её таким же серым светом, как и мысли, с которыми она проснулась. Ночью Юстина так и осталась на диване в гостиной, свернувшись клубком прямо в своём нарядном пудровом платье, безнадёжно помятом. На столе одиноко стояла холодная утка, покрытая застывшим жиром — молчаливый символ разрушенного дома и растоптанной заботы.
Она медленно села, ощущая тяжесть во всём теле. На журнальном столике лежал лист с синей печатью — дарственная. Ночью казалось, что это всего лишь отчаянная фантазия измученного сознания. Но документ был настоящим. Чёрным по белому: единственная владелица — Пономаренко Юстина.
Поднявшись, она подошла к столу и без колебаний сгребла праздничную сервировку в мусорный пакет. Туда же отправилась и утка. Вместе с этой едой Юстина словно выбрасывала десять лет верности, наивной любви и готовности жить чужими амбициями.
Контрастный душ смыл следы вчерашних слёз. Заварив крепкий кофе, она заметила, что руки больше не дрожат. На месте ноющей пустоты постепенно выстраивалась холодная ясность — и новое чувство, резкое и непривычное: потребность в справедливости.
Ровно в девять утра Юстина уже сидела в приёмной известного в городе адвоката по семейным делам. Александра Остапенко, эффектная брюнетка с внимательным, пронизывающим взглядом, выслушала её без единого перебивания, лишь время от времени делая пометки. Когда на стол легла дарственная, адвокат внимательно изучила текст и едва заметно улыбнулась — профессионально и сдержанно.
— Что ж, Юстина Пономаренко, — произнесла Александра, откидываясь в кожаном кресле и постукивая ручкой по столу. — Ваш супруг, при всей своей деловой хватке, проявил поразительную самоуверенность. Документ составлен безупречно. Квартира подарена лично вам. По Семейному кодексу Украины имущество, полученное одним из супругов в дар во время брака, является его личной собственностью.
— То есть при разводе делить её не будут? — уточнила Юстина, хотя ответ был очевиден.
— Ни при каких обстоятельствах. Это полностью ваша недвижимость. Ваш почти бывший муж не имеет на неё никаких прав. Даже если бы он прописал туда десяток родственников, собственник — вы. При желании можете через суд снять его с регистрации и поменять замки хоть сегодня.
Юстина глубоко вдохнула. Давящая тяжесть, не отпускавшая со вчерашнего разговора, окончательно исчезла.
— Замки менять сегодня я не стану, — медленно сказала она, и в её взгляде мелькнула опасная искра. — Он отвёл мне неделю на сборы. Обещал прийти с новой избранницей осваивать «свою» территорию. Пусть приходит.
Александра Остапенко понимающе кивнула и усмехнулась:
— Месть подают холодной. Я вас понимаю. Если понадобится сопровождение в бракоразводном процессе — обращайтесь. Устроим ему насыщенную жизнь с разделом банковских счетов, которые, уверена, пополнялись в браке.
Покинув офис адвоката, Юстина достала телефон. Оставался ещё один важный, пожалуй, самый непростой звонок. Она набрала номер свекрови.
Тамара Коваль жила в просторном загородном доме.