— У нас тебе точно понравится!
— Передай перец, а то совсем пресно, — Назар лениво указал вилкой в сторону специй, даже не взглянув на тарелку. — Мясо-то хорошее, мраморное, но, по-моему, ты его немного пересушила. В прошлый раз было сочнее.
Екатерина молча придвинула к нему деревянную мельницу. Рука на мгновение зависла в воздухе, пальцы сжались крепче обычного, но она взяла себя в руки. Где‑то под рёбрами уже привычно стягивался тугой узел — тот самый, что появлялся всякий раз, когда Назар начинал оценивать её кулинарные «ошибки». Она только вернулась с десятичасовой смены, сорок минут простояла в пробке, а затем ещё полчаса провела у плиты, чтобы этот «гурман» остался доволен.
— Я старалась, Назар, — спокойно ответила она, отрезая крошечный кусочек от своего стейка. Есть не хотелось. Усталость навалилась тяжёлым грузом, будто на плечи опустили мешок с песком. — Просто говядина, видимо, такая попалась.
Назар усмехнулся и щедро засыпал мясо перцем. Он выглядел бодрым, выспавшимся, с румянцем на щеках. Домашняя футболка с нелепой надписью «Boss» обтягивала заметно округлившийся живот, на запястье поблёскивали смарт‑часы — подарок Екатерины на прошлый Новый год. Два года «поиска себя» явно шли ему на пользу — по крайней мере, внешне. Он спал до обеда, иногда запускал «танки», листал новости и строил амбициозные планы, которые так и оставались разговорами на кухне.
— К слову о качестве, — произнёс Назар, отправляя в рот солидный кусок и жуя с заметным удовольствием, чуть громче, чем позволяли приличия. — Сегодня звонила Галина. Совсем сдала. Спину прихватило так, что ни разогнуться, ни вдохнуть нормально не может. Сходила в поликлинику — там, как всегда, мазь и покой. Сама понимаешь, толку ноль.
По спине Екатерины пробежал холодок. Разговоры о здоровье свекрови редко заканчивались просто сочувствием — за ними неизменно следовали финансовые просьбы.
— И что она предлагает? — стараясь говорить ровно, спросила она. — Нужны какие‑то дорогие препараты? Я могу завтра после работы заехать в аптеку.
— Да при чём тут лекарства? — Назар махнул куском хлеба, собирая соус с тарелки. — Нужен серьёзный подход. Хороший платный врач, знакомый Галина, сказал прямо: санаторий. И не какой‑нибудь захудалый, а приличный. В Верховина. Минеральные воды, грязи, профессиональный массаж.
Екатерина аккуратно положила вилку. Узел внутри стянулся ещё сильнее.
— Верховина — это, конечно, неплохо, — медленно произнесла она. — Но путёвки сейчас стоят огромных денег. У Галина есть сбережения?
Назар перестал жевать и посмотрел на неё так, словно она сказала что‑то абсурдное. В его взгляде читалось недоумение с примесью снисходительности.
— Какие сбережения у пенсионерки? Ты же знаешь её пенсию. Еле хватает на коммуналку и корм коту. Ничего у неё нет.
— Тогда о каком санатории идёт речь? — нахмурилась Екатерина, чувствуя, как раздражение подступает к горлу. — Если средств нет, можно рассмотреть дневной стационар здесь, в городе. Есть же нормальные реабилитационные центры по страховке.
— По страховке тебя только бесплатно в гроб уложат, — фыркнул Назар, наливая себе вишнёвый сок — недешёвый, который Екатерина покупала для себя. — Галина заслужила достойное лечение. Она меня вырастила, всю жизнь пахала. Я всё разузнал: санаторий «Плаза», полный пансион, процедуры включены. Заезд через две недели.
— И сколько это стоит? — спросила Екатерина, уже предчувствуя ответ.
— Конечно, узнал. Сто тридцать тысяч гривен за три недели. Плюс перелёт, плюс дать с собой. В общем, уложимся в сто пятьдесят.
Екатерина на мгновение перестала дышать.
— Сто пятьдесят? Назар, ты серьёзно? У нас до зарплаты на счёте тридцать тысяч. Где мы возьмём такую сумму?
Он откинулся на спинку стула и посмотрел на неё с видом человека, который сейчас продемонстрирует гениальный ход.
— Ну ты даёшь. Ты же сама вчера радовалась, что тебе утвердили годовую премию. Там ведь примерно столько и выходит — даже больше. Сто шестьдесят, кажется? Вот и отлично. Как раз хватит поставить Галина на ноги.
На кухне повисла тишина. Слышно было только гудение холодильника и тиканье часов. Екатерина смотрела на мужа и пыталась вспомнить, когда он перестал быть партнёром и превратился в человека, живущего по каким‑то своим законам.
— Подожди, — тихо сказала она. — Ты сейчас о моей премии? О деньгах, которые я заработала, работая без выходных полгода? О тех средствах, которые мы собирались отложить на ремонт ванной, потому что плитка уже отваливается? Или, может быть, я рассчитывала обновить гардероб — я третий сезон хожу в одном и том же пуховике?
— Ой, началось, — Назар закатил глаза. — Опять эти тряпки. Ванная ещё сто лет простоит. А тут здоровье Галина. Это святое. Как можно сравнивать кафель и живого человека? Я, кстати, уже сообщил ей радостную новость. Сказал, чтобы собирала чемодан. Она была так счастлива, даже расплакалась. Сказала, что у неё золотые дети.
— Ты что сделал? — прошептала Екатерина, сжимая край стола так, что побелели пальцы.
— Сказал, что мы всё оплатим, — повторил Назар с вызовом, наклоняясь вперёд. Его лицо стало жёстким. — А что я должен был сказать? «Извини, Галина, Екатерина хочет новые сапоги и плитку, так что мучайся дальше»? Так?
— Ты распорядился моими деньгами, даже не обсудив это со мной? — в её голосе зазвенела сталь.
— Не твоими, а нашими, — отчеканил Назар, ударив ладонью по столу. — Мы семья. Бюджет общий. То, что я сейчас без работы, не лишает меня права принимать решения. Я занимаюсь домом, обеспечиваю тыл, пока ты строишь карьеру. А ты готова оставить близкого человека без помощи из‑за каких‑то бумажек?
Он смотрел на неё требовательно и уверенно, без малейшего сомнения. В его глазах не было просьбы — лишь уверенность в собственной правоте. Всё уже было решено, расписано и утверждено, а ей оставалось лишь согласиться. Екатерина перевела взгляд на недоеденный стейк, на вилку в его руке, на пятно соуса на скатерти и почувствовала, как внутри что‑то ломается. То, что держало их брак последние два года, трещало и рассыпалось.
— Нет, — коротко сказала она, глядя ему прямо в переносицу. — Денег не будет. И уж тем более я не собираюсь оплачивать этот праздник за счёт своей премии.
Слово «нет» упало между ними, словно тяжёлый камень в стоячую воду, подняв со дна муть старых обид. Назар замер со стаканом у губ. Брови поползли вверх, на лбу пролегли глубокие складки — он явно не ожидал такого спокойного и твёрдого отказа.
— В каком смысле «нет»? — наконец произнёс он, с силой ставя стакан на стол так, что вишнёвый сок расплескался тёмным пятном. — Я же сказал: пообещал Галина. Она ждёт. Уже всем подругам рассказала. Ты хочешь выставить меня пустословом перед собственной матерью?