Он отвернулся к окну, ничуть не сомневаясь, что ему всё сойдёт с рук. В его реальности, построенной на самодовольстве и привычке жить за чужой счёт, просто не существовало варианта, где его могут выставить за порог. Он был уверен: Екатерина сейчас всплакнёт в ванной, приведёт себя в порядок и вернётся просить прощения. Как бывало уже не раз.
Но Екатерина в ванную не пошла. Она молча смотрела на его сутулую спину, на складки жира, нависающие над ремнём. Внутри неё вдруг наступила предельная ясность — холодная и беспощадная. Чувства будто отключились. Осталась лишь необходимость — точная, как скальпель, — вырезать эту опухоль из собственной жизни. Немедленно. Без обезболивания.
Не сказав ни слова, Екатерина развернулась и вышла из кухни, оставив Назара упиваться мнимой победой.
— И чипсы прихвати! — крикнул он ей вслед, снова прикладываясь к банке. — Только не с беконом, ты же знаешь, я их терпеть не могу!
В прихожей царили полумрак и тишина. Екатерина подошла к тумбе, где в плетёной корзине лежала вся их «мелочь». Её движения были быстрыми и точными, словно действовала не она, а кто-то внутри неё. Пальцы нащупали тяжёлую связку ключей с брелоком в виде боксёрской перчатки — нелепый сувенир от бывших коллег Назара, которым он так кичился. Металл впился в ладонь, возвращая к реальности. Не раздумывая, она опустила ключи в глубокий карман домашних брюк.
Отступать было некуда. Мосты не просто сгорели — их разнесло в щепки.
Она вернулась на кухню. Назар сидел к ней спиной, развалившись на стуле и листая что-то в телефоне. Он был абсолютно спокоен, убеждённый, что бунт подавлен, а жена отправилась выполнять его указания. Эта непробиваемая уверенность стала последней каплей.
Екатерина подошла бесшумно, почти не слышно. Ни страха, ни колебаний — только ледяная решимость хирурга. Резким движением она схватила его за ворот чёрной футболки с надписью «Boss» и дёрнула вверх. Ткань натянулась, впившись ему в горло.
— Эй! Ты чего?! — Назар поперхнулся пивом, телефон выскользнул из рук. Он попытался обернуться, но её хватка оказалась стальной.
Не давая ему опомниться, Екатерина рывком подняла его со стула. Тот со скрежетом перевернулся и грохнулся на пол. Потеряв равновесие, Назар засуетился, пытаясь устоять, но она уже тащила его к выходу.
— Ты с ума сошла?! Отпусти! — заорал он, вцепившись в её запястья. — Ты что творишь?!
Она не реагировала. В ней проснулась сила, о существовании которой она раньше не догадывалась. Она тянула его вперёд, как провинившегося кота. Домашние тапки скользили по ламинату, не позволяя ему упереться.
— Я сказал, отпусти! — визжал Назар, извиваясь. Лицо налилось багровым цветом, глаза округлились от унижения. — Я тебе сейчас врежу!
— Попробуй, — сквозь зубы произнесла Екатерина. — Только попробуй — и я тебя с лестницы спущу.
Они вывалились в коридор спутанным клубком. Назар зацепился за коврик, едва не рухнул, но она дёрнула его вверх. Всё происходило чётко, без лишних движений. Свободной рукой Екатерина схватила с полки плотную пластиковую папку с его документами — паспорт, СНИЛС, военный билет. Раньше она хранила их здесь, чтобы он, «растяпа», ничего не потерял. Теперь эта предусмотрительность сыграла против него.
— Екатерина, стой! Ты спятила! — в голосе Назара прорезался страх. До него дошло: это не воспитательная сцена, а финал. — Давай поговорим! Я всё прощу!
Она молча подтолкнула его к входной двери. Назар цеплялся за косяки, тормозил, ногти скребли по обоям, оставляя светлые полосы. Но Екатерина, упершись коленом ему в поясницу, толкнула сильнее. Он охнул, руки сорвались, дверь распахнулась.
В лицо ударил холод подъезда. В последний толчок она вложила всё — презрение, усталость, боль этих двух лет.
— Вон, — коротко выдохнула она.
Назар вылетел на площадку, потерял равновесие и рухнул на колени на бетонный пол. Один тапок слетел и скатился по ступенькам вниз. В растянутых трениках и перекошенной футболке он выглядел жалко и нелепо.
Следом за ним полетела папка с документами, упав рядом с мусоропроводом.
Тяжело дыша, Назар поднял голову. В глазах — полное непонимание. Как так? Его, хозяина положения, выставили, как ненужную вещь?
— Ты… не имеешь права… — прохрипел он, пытаясь подняться. — Это моя квартира… Я тут прописан… Я полицию вызову…
Екатерина стояла в дверном проёме, глядя на него сверху вниз. В её взгляде не было ничего, кроме холодной брезгливости.
— Вызывай, — спокойно ответила она. — И Галине позвони. Скажи, что едешь к ней. Пусть принимает.
— Екатерина, открой! Мне холодно! — он шагнул к двери, протягивая руку. — Хватит, пошутили! Я замёрзну!
Она взялась за ручку.
— Теперь Галина может обеспечивать тебя сама, — отчётливо произнесла Екатерина, чтобы соседи, наверняка прильнувшие к глазкам, всё услышали. — С меня достаточно. Бюджет закрыт. Финита ля комедия.
Дверь захлопнулась перед его носом.
Щелчок замка прозвучал резко, как выстрел. Екатерина провернула нижний замок дважды, затем достала из кармана связку — свою и ту, что забрала у Назара, — и закрыла верхний на все обороты. Скрежет ригелей отозвался в груди странным облегчением. Снаружи тут же послышались удары: Назар колотил кулаками, пинал дверь, выкрикивал угрозы про суды и права.
— Открой! Я босиком! Тут холодно! Ты пожалеешь! — доносилось приглушённо.
Екатерина прислонилась лбом к холодному металлу. Слёз не было. Только пустота, которая постепенно наполнялась покоем. За дверью он продолжал бушевать, где-то хлопнула соседская дверь, кто-то крикнул, что вызовет наряд, если «алкаш не заткнётся».
Она отошла от двери и оглядела прихожую. Его куртка всё ещё висела на вешалке. Завтра она сложит его вещи в мусорные пакеты и выставит наружу. Или отправит курьером Галине за его счёт. Это уже не имело значения.
Екатерина вернулась на кухню, поставила на место перевёрнутый стул, подняла телефон Назара. Экран был треснут, стекло покрыла паутина. На заставке — фотография его машины, проданной год назад ради погашения его долгов.
Она положила телефон на стол, взяла недопитую банку пива и вылила её содержимое в раковину. Пена с бульканьем исчезла в сливе.
В квартире воцарилась тишина. За два года впервые — не тревожная перед очередной ссорой, а спокойная, свободная. Екатерина подошла к окну. Внизу ветер гонял по асфальту сухие листья. Она понимала: Назар уже спустился, звонит Галине, жалуется, клянёт её. Но всё это происходило где-то там, за пределами её новой реальности.
Она глубоко вдохнула и впервые за долгое время ощутила настоящий вкус воздуха. Чистого. Без примеси чужого эгоизма…
Имя *
Email *
Сайт
Комментарий
Сохранить моё имя, email и адрес сайта в этом браузере для последующих моих комментариев.