Семья Пономаренко вела размеренную жизнь, где каждый исполнял свою роль. София заведовала кухней и занималась воспитанием сына, Роман приносил домой зарплату и старался не попадаться под горячую руку ни супруге, ни матери, а восьмилетний Назар продолжал верить в чудеса. Именно эта наивная вера особенно раздражала бабушку Ирину.
Ирина считала себя человеком здравомыслящим. Она прошла через распад страны, времена дефицита и перемен, поэтому к сказкам относилась как к вредной фантазии. Каждый раз, когда внук начинал рассуждать о Василии, её лицо становилось каменным. София замечала эти взгляды и спешила перевести разговор в другое русло.
— Ирина, прошу вас, не надо так, — вновь и вновь просила она свекровь. — Дайте ему возможность побыть ребёнком.
— Всё равно жизнь его научит правде, — отвечала та сдержанно. — Зачем тянуть? Обманете сейчас — потом он сам вам это припомнит.
Но София не отступала. Она помнила собственное детство и ту трепетную радость ожидания чуда — именно это она хотела подарить сыну. Назар был серьёзным мальчиком с развитым воображением и любовью к книгам не по возрасту, но в Василия верил искренне. Он писал длинные письма с аккуратными буквами: просил конструктор и книгу о динозаврах.
За неделю до праздника Ирина приехала погостить на новогодние дни. София ненадолго вышла за покупками, поручив свекрови присмотреть за Назаром. Та молча кивнула в ответ, а женщина поспешила уйти, даже не подозревая о последствиях своего решения.
Назар сидел за столом и увлечённо раскрашивал открытку для Василия. Ирина наблюдала за ним с нарастающим внутренним напряжением — ей было тяжело видеть, как ребёнка кормят иллюзиями.
— Назарчик, подойди ко мне на минутку, — позвала она его негромко.
Мальчик подошёл без колебаний, всё ещё держа фломастеры в руках.
— Присаживайся сюда, — бабушка указала на стул напротив себя. — Мне нужно кое-что тебе объяснить.
Говорила она ровным голосом, словно сообщая о чём-то обыденном вроде готового обеда. Назар сел напротив неё с широко раскрытыми глазами.