Дмитрий вскочил с места, побледнев до мелового оттенка, не зная, кому броситься на помощь — матери, гостье или собственной репутации.
В помещении повисла мертвая тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями Владиславы и причитаниями Кристины. Официанты застыли с подносами в руках.
Марьяна спокойно поднялась. Подойдя к столу Кристины, она двумя пальцами, с явным отвращением, вытащила из салата мокрую от соуса игрушку за хвост и стряхнула прилипший к ней лист зелени.
— Почему вы так кричите, Владислава? — произнесла она ровным и пугающе спокойным голосом. — Это всего лишь игрушка. Из зоомагазина. Я ведь предупреждала: это моя сумка. Не стоит туда лезть без спроса — мало ли что там может быть.
Она швырнула мокрую мышь на стол перед свекровью. Та отпрянула, будто обожглась.
— Ты… ты нарочно… — прохрипела Владислава, прижимая руку к груди. Вся её напускная важность исчезла, обнажив испуганную и озлобленную пожилую женщину.
Марьяна взяла свой клатч и защелкнула замок.
— Счёт лежит на столе, Дмитрий. Продай часы. Или попроси у мамы — пусть сдаст в ломбард браслет. Она ведь у нас дама состоятельная и жить любит на широкую ногу.
— Марьяна, ты куда? — Дмитрий выглядел жалко; губы его подрагивали. — А как же… мы?
— Нас больше нет. Твои вещи я сложу в пакеты и выставлю за дверь через пару часов. Ключи бросишь в почтовый ящик.
Развернувшись, она пошла прочь через весь зал: спина прямая, подбородок высоко поднят. Она чувствовала взгляды со всех сторон — десятки глаз следили за ней — но ей было всё равно.
Снаружи было темно и сыро; моросил дождь. Холодный осенний ветер ударил по лицу и немного привёл в чувство.
Дойдя до угла здания, Марьяна остановилась. Её начало трясти только теперь: ноги стали ватными, пришлось прислониться к холодной стене, чтобы удержаться на ногах. К горлу подступил комок.
Это был откат после стресса: тело сбрасывало накопленное годами напряжение жизни в роли удобного механизма по добыче денег без права на усталость или отказ.
Телефон в кармане звонил без остановки: сначала Дмитрий звонил сам не переставая, потом посыпались сообщения одно за другим. Она знала их содержание заранее: обвинения вперемешку с угрозами и мольбами вернуться домой; проклятия от родни Владиславы тоже не заставили себя ждать. Марьяна достала телефон из кармана одним движением выключила его и убрала обратно как можно глубже.
На обочине она поймала такси.
— Домой? — спросил водитель после беглого взгляда в зеркало заднего вида.
— Да… домой… — прошептала она с закрытыми глазами.
В квартире царила тишина и полумрак. Телевизор молчал — тот самый прибор фоном работал сутками напролёт по привычке Дмитрия; воздух был свободен от запаха его разбросанных вещей по углам квартиры. Марьяна прошла на кухню вслепую, налила себе стакан воды и выпила залпом.
Затем опустилась на стул прямо во тьме кухни и посмотрела на свои руки: они дрожали… но были чистыми. Больше не нужно было тащить на себе взрослого ребёнка-мужчину вместе с его ненасытной матерью-пиявкой.
В коридоре стояли мешки с мусором — те самые три дня назад обещанные Дмитрием к выносу «вот-вот». Марьяна поднялась с места решительно взяла их и вынесла за дверь на лестничную площадку без лишних слов или эмоций.
Вернувшись внутрь квартиры, она заперла дверь сразу на оба замка; щелчок прозвучал громко в тишине помещения – как финальный аккорд чего-то давно назревшего и неизбежного.
Ловушка захлопнулась – но уже не вокруг неё самой.
Теперь она осталась по другую сторону.
Свободная.
Если вам близко это чувство – поставьте лайк,
оставьте комментарий
и подпишитесь!