В семье Пономаренко всё шло своим чередом целых двадцать семь лет. Наталья, женщина энергичная и привыкшая держать всё под контролем, вступив во второй брак с Тарасом, наконец почувствовала почву под ногами. Тарас оказался человеком хозяйственным, умелым, из тех, про кого говорят — руки золотые. И при этом он твёрдо считал: семья — это крепость, а раз так, то главный в ней он.
Дмитрий, сын Натальи от первого брака, с детства отличался серьёзностью. Пока мать устраивала новую жизнь, он фактически жил у её сестры — Маргарита. У Маргарита подрастал свой сын, ровесник Дмитрий, и мальчишки выросли почти как родные братья. Она никогда не делила детей на своих и чужих: наказывала обоих одинаково, кормила из одной кастрюли и за школьные отметки спрашивала с них с одинаковой строгостью.
Он звал её просто Маргарита, и в этом обращении звучало не меньше тепла, чем в слове «мама». Мама тоже была рядом, но всё время занята — то своими заботами, то попытками выстроить семейное счастье.
Отслужив в армии, Дмитрий вернулся к Наталья и Тарас. Казалось, жизнь снова вошла в привычную колею. Он устроился на работу, помогал по дому. Тарас держался с ним ровно — без особой нежности, но и без придирок. Общих детей у супругов так и не появилось, поэтому Дмитрий оставался единственным.
И тут материнская любовь, которую Наталья не успела отдать ему в детстве, стала проявляться слишком навязчиво. Она могла названивать ему по десять раз за день, уточняя, пообедал ли он и тепло ли одет, хотя сыну давно перевалило за двадцать пять. Тарас посмеивался, но в целом поддерживал жену: «Пусть помнит, что мать у него одна».
Всё бы продолжалось по-старому, если бы Дмитрий не встретил Оленька.
Оленька была женщиной с мягким голосом и внимательным взглядом. Они с Дмитрий были ровесниками, но за её плечами уже лежал непростой опыт: неудачный брак и двое детей — мальчик и девочка семи и девяти лет. Работала она на скромной, зато стабильной должности, одна тянула хозяйство, без алиментов и без какой-либо помощи от бывшего мужа, который давно жил своей новой жизнью.
Дмитрий влюбился. Он с восхищением наблюдал, как Оленька управляется с детьми, как спокойно и терпеливо объясняет им уроки. Когда её сын, вихрастый Артём, увлечённо рассказывал ему о машинах, а маленькая Диана, смущаясь, протягивала свои рисунки, в душе Дмитрий рождалось чувство, незнакомое прежде.
Стоило ему поделиться этим с матерью — и в доме разразилась настоящая буря.
— Ты в своём уме?! — Наталья схватилась за сердце, хотя на здоровье никогда не жаловалась. — У неё двое детей! Ты представляешь, что это значит? Это же ярмо на всю жизнь! Тебе ещё своих растить, а не чужих воспитывать!
— Мам, она замечательная, — попытался возразить Дмитрий. — Ты просто с ней не знакома. Она…
— И знакомиться не собираюсь! — перебила Наталья. — Сейчас появится бывший муж, потом школа, садик, болезни! Тебе это надо?
Тарас, устроившись в кресле с газетой, лишь усмехнулся и ничего не сказал. Зато вечером, когда они остались вдвоём, высказался куда прямолинейнее:
— Чего ты так орёшь? Если будешь давить, он просто уйдёт. Хочешь повлиять — действуй тоньше. Не ругай её. Говори о нас. О том, что мы без него пропадём, что он нас бросает. Пусть почувствует себя виноватым.
— А ведь верно, — оживилась Наталья. — Мать у него одна. Не посмеет же он променять её на какую-то вертихвостку с довеском.
С этого момента всё закрутилось по-новому. Теперь Наталья звонила Дмитрий не десять раз в день, а все пятьдесят. Голос её становился приторно-ласковым: «Дмитрий, как ты там? Поел? Может, приедешь — я суп сварила. Ты сейчас где? С Оленька? А домой когда? Мы скучаем. Тарас говорит, без тебя дом словно опустел».
Если он не отвечал, начиналась настоящая тревога. Сообщения сыпались одно за другим: «Ты где?», «Почему молчишь?», «У тебя всё в порядке?», «Я уже скорую хотела вызывать!».
Оленька сначала старалась не вмешиваться, но однажды всё же сказала:
— Дмитрий, может, объяснишь маме, что я тебя не украду? Я понимаю её беспокойство, но это уже не забота… это похоже на слежку.
Дмитрий огрызался, хотя сам понимал, что ситуация выходит за рамки. Перед матерью он испытывал постоянное чувство вины. Наталья же, заметив, что открытая атака не приносит результата, решила действовать иначе. Вместе с Тарас они затеяли ремонт. Заговорили о продаже квартиры и покупке дома за городом — и, разумеется, без помощи сына было не обойтись.
— Дмитрий, нам без тебя никак! — жаловалась Наталья. — Тарас спину надорвал, я одна не справлюсь. Приезжай, надо вещи разобрать, на дачу отвезти, с риелтором встретиться. Ты у нас самый рассудительный!
Дмитрий метался между работой, Оленька и родительскими просьбами. Он приезжал, таскал коробки, что-то ремонтировал, а к вечеру буквально падал от усталости. Оленька обижалась:
— Ты бываешь у нас раз в неделю, словно в командировке. Я понимаю — мама. Но дети к тебе привыкли, они ждут.
Однажды вечером, когда Дмитрий, измученный после разгрузки стройматериалов, сидел на кухне у Оленька, она тихо сказала:
— Может, нам съехаться? Хватит разрываться. Снимем квартиру побольше, будешь жить с нами. Твоей маме это не понравится, но это ведь твоя жизнь, Дмитрий.
Он долго молчал, обдумывая, а затем кивнул. Решение созрело окончательно.
Когда Дмитрий сообщил об этом матери, разразился скандал. Наталья кричала, что он предал её, что она его растила, ночами не спала, а он теперь бросает её ради какой-то «проходимки с двумя довесками». Тарас стоял рядом, согласно поддакивая:
— Я же говорил, бабы…