Тарас стоял рядом и поддакивал:
— Я же предупреждал, эти разведёнки только и высматривают, к кому бы пристроиться. Для неё ты всего лишь кошелёк, не больше.
Дмитрий пытался донести, что любит, что дети тут ни при чём, что Оленька работает и ни на чью шею садиться не собирается, но его будто не слышали. Всё завершилось тем, что Наталья, всхлипывая, бросила:
— Ну и уходи! Иди к ней! Только запомни: если переступишь этот порог, назад дороги не будет. Мы тебя не простим. Ни я, ни Тарас.
Дмитрий молча собрал свои вещи в старую спортивную сумку, оставил ключи от родительской квартиры на тумбочке в прихожей и тихо прикрыл за собой дверь. На душе было тяжело и муторно. Но когда он приехал к Оленьке, и её дети с радостными криками повисли у него на шее, спрашивая, останется ли он теперь с ними навсегда, тревога понемногу рассеялась.
Когда Наталья поняла, что сын всё-таки ушёл, она сначала будто оцепенела, а затем сорвалась в гнев. Звонить ему перестала — и этим сделала только хуже. Это было молчаливое осадное положение. Зато телефон её не умолкал: она обзванивала родню, знакомых, соседей. Главной слушательницей стала сестра — Маргарита.
— Маргарита, ты можешь представить, что этот неблагодарный вытворил? — причитала Наталья в трубку. — Ушёл к этой… У неё ведь двое! Она его окрутила, устроилась поудобнее, а он и рад. Мы с Тарасом теперь тут одни, никому не нужные. Чтоб ему счастья не видать!
Маргарита слушала, вздыхала, но в спор не вступала. Она хорошо помнила, как сама когда-то оказалась на месте той самой неизвестной Оленьки. Когда вышла замуж во второй раз и привела в дом маленького сына, родня первого мужа тоже косилась, перешёптывалась за спиной, называла ребёнка «приживалом». Ей было знакомо это чувство — когда тебя взвешивают и оценивают. Поэтому, соглашаясь для вида с сестрой, в глубине души она была на стороне Дмитрия.
У молодых жизнь постепенно входила в колею. Дмитрий привязался к детям всей душой. Он проверял у Артёма уроки, чинил Диане сломанные игрушки, по выходным водил их в парк или в кино. Оленька заметно преобразилась, перестала выглядеть вечно загнанной и уставшей. Они даже начали понемногу откладывать деньги на собственное жильё.
И вдруг, словно гром среди ясного неба, Дмитрий оказался в больнице. История банальная: недолеченная простуда дала осложнение на почки, скорая помощь, затянувшееся лечение. Оленька едва не потеряла рассудок от переживаний. Детей она быстро отвезла к матери, оформила на работе отпуск за свой счёт и фактически поселилась в больнице. Дважды в день приезжала, передавала передачи, вылавливала врачей в коридорах, чтобы узнать хоть что-то.
Она позвонила Наталье сразу, как только Дмитрия увезли.
— Наталья, здравствуйте, это Оленька. Дмитрий в тринадцатой больнице, проблемы с почками. Я решила, что вам нужно знать.
В ответ сначала повисла пауза, затем раздался холодный голос:
— Пусть выздоравливает. А мне-то что? Он теперь твой, вот и заботься.
— Я и забочусь, — спокойно сказала Оленька, хотя руки у неё дрожали. — Просто сообщила.
— Мне это не интересно, — отрезала Наталья и бросила трубку.
В больницу она так и не пришла. Ни звонков, ни вопросов. Тарас ходил мрачнее тучи, что-то ворчал про гордость. Но Маргарите позвонил именно он.
— Маргарита, ты слышала? Дмитрий в больнице. Мать ехать не хочет, злится. Может, ты сходишь, навестишь? А то ведь совсем один там.
Маргарита долго раздумывать не стала. Позвонила Оленьке, узнала номер палаты, купила фруктов, налила в термос куриный бульон и отправилась в больницу.
Дмитрий лежал бледный, осунувшийся, но, увидев тётю, оживился.
— Маргарита, привет, — тихо сказал он. — А мама?..
— Не приедет, Дмитрий, — честно ответила Маргарита, присаживаясь на край кровати. — Прости её, упрямую. Гордыня в ней говорит. Ты о ней сейчас не думай, тебе силы нужны. Оленька твоя из больницы не вылезает.
Дмитрий закрыл глаза, и по щеке скатилась слеза.
— Я знаю… Она всё время рядом. А мама… даже не позвонила.
— Не зацикливайся, — мягко остановила его Маргарита. — Думай о себе. И об Оленьке. Таких женщин, которые не отворачиваются в беде, по пальцам пересчитать можно. Беречь таких надо.
Почти месяц Дмитрий провёл в больнице. Всё это время Оленька была рядом. Когда его наконец выписали, Маргарита приехала к ним домой. Дмитрий ещё чувствовал слабость. Оленька хлопотала вокруг него, варила диетические супы, следила за приёмом лекарств. Дети передвигались на цыпочках, стараясь не шуметь. Дмитрий наблюдал за этой заботой и невольно улыбался.
Через пару недель после выписки начались трудности. Лекарства обходились в круглую сумму, отпуск Оленьки за свой счёт практически оставил их без денег, впереди маячили обследования и восстановление. Дмитрий не находил себе места. Его грызло чувство, что он стал обузой для женщины с двумя детьми. Однажды вечером, когда Оленька уснула, он вышел на лестничную площадку и набрал номер, который помнил наизусть.
— Маргарита, это я, — голос его дрожал. — Прости, что так поздно. Не хотел беспокоить, но у нас проблема. Срочно нужны деньги на лекарства. Я бы не просил, но Оленька не работала, а я сам… Я в долг, Маргарита. Всё верну, обещаю.
Маргарита слушала и чувствовала, как сжимается сердце. Она хорошо зарабатывала, муж тоже не бедствовал, кое-какие накопления у них были.
— Сколько нужно, Дмитрий? — спросила она без лишних слов.
Он назвал сумму.
— Хорошо. Сейчас переведу на карту. И даже не заикайся про долг. Это просто помощь на выздоровление.
— Маргарита, спасибо… — голос его сорвался. — Ты даже не представляешь…
— Представляю, — перебила Маргарита.