Он стоял, раскинув руки, спиной к окну. На ковре перед ним устроились двое малышей — мальчик лет пяти и девочка немного младше. А на диване, поджав ноги и сияя от счастья, сидела женщина. Элегантная, ухоженная, в шелковом домашнем костюме, который наверняка стоил столько же, сколько я зарабатываю за месяц.
Я улыбнулась. Работа есть работа. Сейчас он закончит песенку, вручит подарки от родителей — и выйдет.
Но в следующий миг моя улыбка исчезла так же быстро, как тает снег на ладони.
Мальчик вскочил с места и бросился к Богдану, обняв его за ногу. Сквозь стекло я не могла расслышать слов, но по губам было понятно — всё ясно без звука.
Богдан вдруг наклонился к ребенку, подхватил его на руки и закружил в воздухе.
Так Дед Мороз себя не ведет. У него — дистанция и образ.
Я прижалась ухом к холодной металлической калитке в надежде уловить хоть что-то. И тут входная дверь распахнулась — кто-то вышел подышать или покурить. Звуки вырвались наружу.
— Папа! Папа! Ещё выше! — радостно визжал мальчик.
— Потише, Данило, папе тяжело — он устал, — прозвучал мелодичный голос женщины с дивана. Она поднялась и подошла к ним… поправив Богдану съехавшую бороду. — Богданчик, ну сними ты уже эту бороду! Жарко ведь. Ужин остывает. Я утку уже достала из духовки.
Я застыла на месте. Сумка с термосом вдруг стала казаться неподъёмной — будто внутри были не чай и печенье для детей, а булыжники.
«Богданчик». «Папа». «Ужин остывает».
— Сейчас-сейчас, мои хорошие… — донёсся до меня голос мужа. Я узнала его сразу: этот тембр был мне ближе любого другого звука в мире. Только со мной он звучал тускло и утомлённо… а здесь звенел живостью и теплом. — Папа сейчас переоденется и придёт за стол!
— А подарки? Ты же обещал: Дед Мороз принесёт мне лего! — закричала девочка.
— Конечно принесёт! Вон там мешок красный стоит!
Меня будто ударили под дых: я пошатнулась и схватилась за прутья забора — лишь бы не упасть прямо в сугроб.
Значит вот как… Значит «работа». Значит «устает». Значит «Оленька, надо затянуть пояса – сейчас сложный период».
Я вспомнила его слова неделю назад: агентство урезало выплаты… Я тогда еще поддерживала его как могла – говорила: справимся… Варила суп из куриных спинок ради экономии…
А он? Он покупал лего-наборы? Он готовил утку? Он жил здесь? Или просто оказался рядом с богатой женщиной?
В голове промелькнули десятки сцен: его регулярные «командировки» раз в месяц… вечные задержки после работы…
Пароль на телефоне – тот самый новый код безопасности якобы по требованию офиса…
Я наблюдала через стекло: женщина обнимала его за плечи прямо поверх красной шубы… Он целовал её в макушку…
Что-то внутри меня оборвалось резко и беззвучно. Сначала пришла пустота… Потом – жгучая боль… А затем – холодная ярость… такая же ледяная, как морозный воздух вокруг меня.
Я могла бы просто уйти отсюда: вызвать такси… приехать домой… плакать в подушку… собрать его вещи…
Это было бы правильно… Это было бы достойно…
Но взгляд упал на мои старые сапоги – те самые потрескавшиеся ботинки без каблука… Вспомнилось полгода без маникюра ради экономии…
Вспомнилось доверие каждому его слову…
Нет уж… Просто так я не уйду…
Я расстегнула пуховик и достала из кармана блестящую мишуру – прихватила её утром для украшения салона такси…
Намотала мишуру поверх шапки – получилась корона наподобие детской поделки… Белый пушистый шарф перекинула через плечо…
— Оленьку вызывали? — прошептала я себе под нос сквозь усмешку с привкусом злости.
Нажала кнопку видеозвонка у калитки.
Ответа долго не было – видно там внутри царили уют да тепло… Но я нажимала снова… И снова… Упорно… Долго…
Наконец домофон ожил:
— Кто там? — голос женщины звучал раздражённо.
— Сюрприз-доставка от главного офиса! — выкрикнула я бодро-театральным голосом аниматора. — Проверка качества работы Деда Мороза! Открывайте скорее – у нас подарочки для всей семьи!
— Какая ещё проверка?.. Мы никого не ждали… — растерянность прозвучала ясно в её интонации.