— Это подарок! Акция «Счастливая семья»! Ваш супруг… простите, ваш Дед Мороз стал обладателем главного приза! Открывайте скорее, а то Снегурочка замерзнет!
Раздался щелчок — калитка поддалась.
Я глубоко вдохнула, натянула на лицо самую широкую и в то же время самую неискреннюю улыбку в своей жизни и ступила на аккуратно выложенную плиткой дорожку.
Дверь дома распахнулась ещё до того, как я успела подняться на крыльцо. На пороге стояла женщина — Люба (я почему-то сразу решила, что её зовут именно так: звучно и мягко). За её спиной маячил Богдан. Он уже снял бороду, но шубу скинуть не успел.
— Добрый вечер, добрый вечер всем добрым людям! — воскликнула я, входя в прихожую и почти оттесняя хозяйку плечом. — А вот и я — внучка Снегурочка! Пришла проверить, как себя вел наш Дедушка!
Богдан побледнел мгновенно. Лицо стало белым как мел, а затем приобрело серо-зеленый оттенок и почти слилось с искусственной елкой в углу. Его глаза расширились, рот приоткрылся — но ни звука не последовало.
— Вы… из агентства? — удивленно спросила женщина, уставившись на меня. — Богдан, ты же не говорил, что кто-то ещё придёт.
Она обернулась к нему. Я тоже перевела взгляд на него. Прямо в глаза.
— Да уж, Богдан… Ты многое умалчивал, — произнесла я тише прежнего, но с той же натянутой улыбкой. — Например о том, что у тебя в маршруте значится этот чудесный адрес.
— Оленька?.. — прохрипел он голосом старого пылесоса перед смертью.
— Оленька? — переспросила Люба и перевела взгляд с него на меня. — Так вы знакомы?
Я аккуратно поставила сумку с термосом прямо на мраморный пол.
— Знакомы? Более чем! Мы с Дедушкой работаем рука об руку. Можно сказать, бюджет у нас общий. Верно ведь?
Дети почувствовали неладное: стихли и выглянули из гостиной настороженно.
— Оленька… может выйдем? Поговорим спокойно?.. — забормотал Богдан и шагнул ко мне навстречу, пытаясь взять за локоть дрожащими руками.
— Не смей меня трогать! — выкрикнула я так резко, что он отшатнулся назад. — А зачем выходить? Здесь тепло и уютно… Уткой пахнет вкусно… Кстати говоря: это ты премию потратил на утку? Ту самую премию, которой вроде бы «не было»? Или это те деньги пошли сюда… которые мы собирали на ремонт кухни?
Женщина… ну пусть будет Люба: имя ей подходило… начала догадываться о происходящем. Её выражение лица изменилось: вместо приветливости появилась настороженность хищницы перед атакой.
— Так… стоп! — резко произнесла она. — Богдан… кто эта женщина?
— Ну давай же расскажи ей обо мне! Мне самой интересно послушать твою версию: кто я тебе такая? Коллега по праздникам? Сестра по духу? Или всё-таки жена та самая… которая дома борщ варит для тебя идиота пока ты тут играешь роль заботливого папаши?
В прихожей воцарилась тишина настолько плотная и вязкая, что казалось можно было ножом резать воздух. Только тиканье напольных часов из гостиной нарушало молчание.
— Жена?.. — еле слышно повторила Люба. Она посмотрела на Богдана таким взглядом полного презрения, что если бы взгляды могли жечь – от него осталась бы только кучка пепла да красная шапка сверху валялась бы рядом. — Ты ведь говорил… что разведен… Что она для тебя умерла как женщина…
— Вот это поворот! — присвистнула я тихо себе под нос. — Умерла?! Ну ничего себе похороны без гроба… А кредит за твою машину оформленный на моё имя тоже мертвый? Как думаешь?
— Кредит?.. — брови Любы поползли вверх от удивления. — Но ты говорил мне совсем другое: будто купил машину за бонусы по проекту!
— Какому проекту?! – рассмеялась я нервным смешком сквозь подступающую истерию.— Он кладовщик! Старший кладовщик максимум! А «Сказка на дом» – это его халтура по вечерам… Чтобы хоть как-то сводить концы с концами… Хотя вижу теперь – концы он сводит весьма выборочно…
Богдан прижался к стене так плотно будто хотел стать частью обоев. Он выглядел жалко до невозможности: нелепая красная шуба расстегнута; ворот распахнут; из-под неё торчит простая старая футболка серого цвета…
— Убирайся отсюда… Всё испортила… – прошипел он сквозь зубы.
— Я испортила?! – шагнула к нему ближе.– Это я всё испортила?! Ах ты мерзавец… Я тебе бульон привезла между прочим… Думала голодаешь тут бедный несчастный…
Я наклонилась к сумке и достала термос наружу. В голове мелькнула мысль плеснуть горячий чай ему прямо в лицо – но удержалась вовремя: не стоит оно того… И уголовная статья мне ни к чему…
Вместо этого я повернулась к Любе лицом вперёд…