— Послушай, у Оксаны всё действительно непросто, — произнёс Алексей, избегая взгляда в мою сторону. — Муж выставил её за дверь, ей теперь негде остановиться.
— Ты что, уже придумал для неё решение? — я отодвинула кастрюлю подальше: пар от котлет поднимался к вытяжке, но не исчезал, а оседал на белой плитке.
— Мы… ну… — он запнулся. — В общем, она пока поживёт у нас.
— «Мы»? — переспросила я и повернулась к нему.
Он будто только этого и ждал.
— Ну да. Я предложил, она согласилась. Не возражала.
Котлета развалилась в вилке и с глухим звуком упала на пол.
— Великолепно, — вырвалось у меня.
Он начал что-то говорить: про поддержку, про трудности в жизни, про дружеское участие. Но я уже не слушала. Доносился звук капающей воды из ванной и грохот телевизора за стеной. Всё раздражало: шумы, запахи еды и его осторожные интонации.
— У неё есть подруга — ты, есть муж — я, — сказал он с попыткой пошутить. — Можно сказать, почти семья.
Я усмехнулась натянуто. Получилось скорее как тяжёлый выдох сквозь зубы.
— Семья… Шведская модель?
Он не уловил сарказма.
Оксана появилась вечером: в сером пуховике и с тяжёлой от влаги сумкой через плечо. Волосы мокрые так сильно, будто она добиралась пешком под дождём весь день.
— Я ненадолго пришла, — сказала она. — Пока разберусь со всем этим делом.
— Конечно же, — улыбнулась я. — Так все обычно говорят вначале.
Мы втроём сидели за столом. Котлеты остыли до резинового состояния, картошка сбилась в комки, чай стал ледяным.
Оксана говорила быстро и сбивчиво; руки метались по коленям или теребили край салфетки. Алексей наливал ей чай снова и снова и ловил мой взгляд в поисках одобрения или хотя бы понимания.
Я смотрела на него напротив себя и думала: странно видеть этот мягкий взгляд у мужа… Давно он так внимательно кого-то слушал.
— Ты ведь не против? — спросил он между прочим. — Неделя-другая максимум…
— А какие у меня варианты? — ответила я спокойно. — Дом хоть и тесный… но уж как-нибудь разместимся все вместе.