— Ты снова вытерла руки о фартук?
— Ты снова вытерла руки о фартук?
Лариса Руденко смотрела на Марьяну Пашенко так, будто та занесла грязь в выставочный зал, а не просто зашла на кухню. В её взгляде было что-то от музейного смотрителя, застигшего нарушителя.
— Андрей, скажи ей наконец, что в уважающих себя семьях так не поступают.
— Андрей, скажи ей наконец, что в уважающих себя семьях так не поступают.
Марьяна сжала тряпку в руке. Четыре года она убиралась в этой квартире, готовила еду и терпела молчаливые укоры свекрови — те самые взгляды, в которых ясно читалось: ошибка моего сына. Андрей даже не отвлёкся от экрана телефона.
— Мама права, Марьяна. Тебе стоит научиться вести себя… ну, ты понимаешь.
— Мама права, Марьяна. Тебе стоит научиться вести себя… ну, ты понимаешь.
Она поставила тарелку на стол. Ни слова благодарности. Как всегда.
— А что она вообще умеет? — Лариса Руденко обращалась к сыну, но глаза её были прикованы к Марьяне. — Отец — маляр, мать работает в столовой. Разве такая может быть достойной женой для архитектора? Это позор для нашей семьи.
— А что она вообще умеет? — Лариса Руденко обращалась к сыну, но глаза её были прикованы к Марьяне. — Отец — маляр, мать работает в столовой. Разве такая может быть достойной женой для архитектора? Это позор для нашей семьи.
Марьяна села напротив них. Её пальцы дрожали под столом, но голос звучал спокойно:
— Я ухожу.
— Я ухожу.
Лариса усмехнулась с пренебрежением:
— Куда? К матери в однокомнатную? Или снимешь комнату за двадцать тысяч гривен? У тебя ведь таких денег нет.
— Куда? К матери в однокомнатную? Или снимешь комнату за двадцать тысяч гривен? У тебя ведь таких денег нет.
— Туда, где меня не считают ничтожеством.
— Туда, где меня не считают ничтожеством.
Андрей наконец оторвался от телефона. На его лице появилось раздражение вместо сочувствия:
— Не начинай спектакль. Мама просто хочет видеть тебя на нашем уровне. Это вполне разумно.
— Не начинай спектакль. Мама просто хочет видеть тебя на нашем уровне. Это вполне разумно.
Она поднялась со стула и сняла фартук; аккуратно сложив его и положив на спинку стула, направилась в спальню и закрыла за собой дверь. Сев на кровать и немного помедлив, она набрала номер:
— Дедушка… я готова. Завтра начинаем.
— Дедушка… я готова. Завтра начинаем.
Через неделю Андрей принёс документы о разводе и положил их на стол вместе с ручкой:
— Подпиши здесь и вот тут тоже. Без лишних слов — быстро всё оформим.
— Подпиши здесь и вот тут тоже. Без лишних слов — быстро всё оформим.
Не читая ни строчки, Марьяна взяла ручку и поставила подписи во всех нужных местах. Андрей выглядел облегчённым: словно сбросил тяжёлую ношу с плечей.
— И куда теперь направишься?
— И куда теперь направишься?
— Это уже не твоё дело.
— Это уже не твоё дело.
Он попытался смягчить тон:
— Марьяна… я ведь тебе не враг. Просто мама уверена: так будет лучше всем нам…
Марьяна молча натянула пальто и взяла сумку из прихожей: ничего своего у неё здесь не осталось — ни вещей личных, ни воспоминаний тёплых…
Уже стоя у двери она обернулась:
― Знаешь… ты ведь даже ни разу не поинтересовался: почему я четыре года молчала?
― Знаешь… ты ведь даже ни разу не поинтересовался: почему я четыре года молчала?
Он пожал плечами без особого интереса:
― Ну… наверное потому что тебе было просто некуда идти?
― Ну… наверное потому что тебе было просто некуда идти?
Марьяна впервые за долгое время улыбнулась искренне:
― Вот именно так ты всегда думал… Всё верно…
― Вот именно так ты всегда думал… Всё верно…
Она вышла из подъезда и села в чёрный седан у входа; водитель обернулся к ней с лёгким кивком:
― Добрый день, Мария Фёдоровна! Куда направляемся?
― Добрый день, Мария Фёдоровна! Куда направляемся?
― В офис нужно заехать — заявки по тендеру надо просмотреть…
― В офис нужно заехать — заявки по тендеру надо просмотреть…
«СтройПрогресс» знали все те украинцы хоть раз сталкивавшиеся с ремонтом: сеть охватывала два десятка городов страны и включала сотни магазинов строительных материалов по всей Украине. Основателем был её дед — Михайло Остапенко; а сама Марьяна Пашенко занимала пост финансового директора компании и являлась единственной наследницей бизнеса деда…