— Мама, ты понимаешь, что произошло? Марьяна Пашенко — владелица «СтройПрогресса»! Внучка Михайла Остапенко!
Лариса Руденко сидела на диване, держа в руке бокал красного сухого вина. Пальцы слегка подрагивали.
— Этого не может быть… Она ведь дочка маляра…
— Да, маляра! Но сына основателя крупнейшей строительной компании! Ты хоть проверяла, кого выгнали?
Лариса поставила бокал на стол, случайно пролив немного вина на скатерть.
— Она всё скрывала. Нарочно.
— Потому что испытывала нас! — Андрей Ковальский нервно прошёлся по комнате, теребя ворот рубашки. — Дед выдвинул условие: пожить обычной жизнью и разобраться, кто чего стоит. Мы не прошли этот тест.
— Но ты можешь вернуть её. Попроси прощения.
Андрей усмехнулся с горечью.
— Вернуть? Ты бы видела её взгляд… Она смотрела на меня так же, как ты раньше смотрела на неё. Только хуже.
Прошло две недели — пришло второе письмо. Марьяна предложила встретиться ещё раз. Андрей приехал один.
Та же переговорная комната. Марьяна сидела за столом без бумаг и папок.
— Присаживайся.
Он сел молча.
— Я хочу сказать тебе одну вещь, — она смотрела в окно. — Четыре года назад я вышла за тебя не из-за денег. Мне казалось, ты умеешь видеть человека за внешностью. Я ошиблась.
— Я хочу всё исправить…
— Нет. Ты хочешь вернуть то, что потерял выгодную партию — не меня саму. За все эти недели ты ни разу не подумал обо мне по-настоящему: только о деньгах, статусе и мнении своей матери.
Он опустил взгляд.
— Чего ты хочешь?
— Ничего особенного… Просто чтобы ты понял: когда я мыла полы, а ты протирал рамы картин — тебе казалось, мы с тобой из разных миров. А я могла купить твой салон одним звонком… Но не сделала этого. Потому что ценю поступки выше богатства.
Марьяна поднялась и подошла к окну.
— Тот участок земли, который тебе был нужен для галереи, ушёл конкуренту. Он откроет там современное выставочное пространство. Твой салон этого не переживёт… Это не месть — это бизнес-реальность. Ты сам загнал себя в тупик.
Андрей тоже встал со стула.
— И всё? Просто вычеркнула меня?
— Я вычеркнула тебя тогда же — четыре года назад… когда поняла: ты никогда не выберешь мою сторону. Просто молчала до сих пор…