Он замер в дверном проёме, не зная, как подобрать слова.
Когда он уходил от Алины, в его воображении рисовалась совсем иная картина. Девушка ласково прижимается к нему, гладит его рубашки, по утрам готовит яичницу и спрашивает: «Любимый, тебе соус какой?».
Но Вероника жила по другому правилу:
«Каждый сам за себя».
Он попытался осторожно завести разговор:
— А что у нас на ужин?
— Не успела, — отмахнулась она. — Разогрей пиццу или закажи что-нибудь.
— Может, вместе приготовим?
— Я устала. И вообще… — она смерила его взглядом сверху вниз. — Ты сегодня сколько денег принёс?
— Мы же говорили, мне должны были повысить… — начал он объяснять.
— То есть снова ничего? — её голос стал холодным как лёд. — Тарас, я не собираюсь жить с мужчиной, который держится только благодаря своей бывшей теще.
Он напрягся:
— Я сам устроился! Это моя работа!
Вероника усмехнулась:
— Ну конечно. Все же знают: тебя туда взяли по связям. Ты ведь не какой-то там бизнес-талант.
Эти слова ранили сильнее любых упрёков Алины. Потому что внутри он понимал: доля правды в этом есть.
В тот же вечер ему пришло сообщение в мессенджере:
«Тарас, к сожалению, вы нам больше не подходите. Мы нашли кандидата с более внушительным опытом».
Его уволили.
Без лишних слов и церемоний.
Корректно сформулированное сообщение стало окончательным приговором.
Он показал экран телефона Веронике.
— Ну всё ясно, — сказала она и выключила телевизор. — Собирай вещи.
— Что?
— Ты ведь уже натренировался уходить — у тебя это отлично выходит. Вот и иди. Я не собираюсь содержать мужчину без перспектив.
— Вероника, ты серьёзно? Я же ради тебя…
— Ради меня? — в её голосе послышался насмешливый оттенок. — Сам всё испортил. Так что давай-давай. И дверь за собой прикрой.
Он стоял на пороге её квартиры и впервые ощутил всей кожей:
он больше никому не нужен.
Прошла неделя. Он ночевал у приятеля, подрабатывал курьером и питался дешёвой лапшой из супермаркета.
Когда-то Алина варила ему борщи, запекала сырники и пекла хлеб своими руками.
Когда-то он возвращался домой к теплу и уюту – а теперь попадал лишь в пустую комнату с чужими запахами и тишиной без смысла.