— Мам, я не шучу. Мне нужна моя часть квартиры, — Данило отвернулся к окну, словно избегая встречи глазами с матерью.
Оксана медленно опустила чашку на стол. За плечами — сорок пять лет жизни, двадцать три года материнства, и теперь — требование поделить жильё. Она взглянула на сына и вдруг ясно разглядела в его лице черты бывшего мужа Михаила. Та же неловкость во взгляде, та же неспособность смотреть в глаза, когда речь заходит о чём-то неудобном.
— Понятно, — произнесла она негромко. — Александра ждёт ребёнка?
— Причём тут Александра? — Данило резко повернулся к ней, и в его голосе прозвучала натянутая взрослость. — Я просто считаю себя вправе получить свою часть наследства.
Оксана усмехнулась. Наследство… Эта однокомнатная квартира на окраине города, за которую она расплачивалась два десятилетия, работая без выходных. Наследство, которое досталось ей тяжёлым трудом: вечерними сеансами массажа у частных клиентов, ночными дежурствами и постоянной нехваткой времени даже на сон.
— Ладно, — произнесла она спокойно. — Только ты понимаешь: твоя доля потянет максимум на комнату в коммуналке где-нибудь на краю города? И больше помогать я не стану.
Данило поморщился так, будто услышал что-то обидное или унизительное.
— Мам, зачем так жёстко? Я ведь твой сын.
— Именно поэтому я говорю тебе правду.
В юности Оксана часто размышляла о том, какой станет матерью. После того как её родители ушли из жизни, тётя Марьяна воспитывала девочку строго и без лишних эмоций: экономия во всём и никаких поблажек. «Жизнь не сказка, Оксаночка. Надейся только на себя», — твердили ей с ранних лет. Тогда Оксана мечтала быть другой: ласковой мамой с открытым сердцем и готовностью всегда прийти на помощь.
Удалось ли ей это? Глядя сейчас на Данила, она уже сомневалась.
— Ты ведь не можешь просто отвернуться от меня… — продолжал он с той самой интонацией из детства: такой он просил конфету в магазине или деньги на очередную игрушку.