Ярина сняла шубу, аккуратно повесила её в шкаф и снова прошла на кухню. Налила себе ещё чашку кофе, стараясь унять волнение.
Спустя примерно час на кухне появились обе сестры. Елизавета распахнула холодильник и принялась внимательно рассматривать его содержимое.
Она по очереди доставала продукты, крутила их в руках, нюхала и выкладывала на стол. Ирина встала рядом и тоже заглядывала внутрь.
— Это что? — Елизавета подняла банку с солёными огурцами.
— Огурцы. Я сама их закрывала осенью.
— Выбрось.
Ирина взяла упаковку творога, вскрыла и понюхала.
— И это тоже отправь в мусор. Чем ты вообще нашего Владислава кормишь?
Она подошла к ведру и начала без колебаний выбрасывать продукты: творог, сыр, колбасу, купленную Яриной накануне, огурцы.
Ярина резко поднялась со стула.
— Подождите! Что вы творите?
Огурцы сейчас стоят как золото, февраль же! За этот творог я сто пятьдесят гривен заплатила!
Сёстры посмотрели на неё одинаково. Две сорокалетние женщины с похожими причёсками и в одинаковых халатах.
В их взгляде читалось снисхождение — словно перед ними стояла девочка, не понимающая очевидного.
— Таким кормить нашего Владислава и нас нельзя, — произнесла Елизавета. — Сходи в магазин. Ирина составит список нормальных продуктов.
И без споров.
Ярина уже хотела возразить, напомнить, что это её квартира, её холодильник и её покупки, что никто не вправе распоряжаться здесь вместо неё. Но уверенность, с которой сёстры смотрели на неё, неожиданно сбила её с толку. Вдруг она и правда не права?
Может, она выбирает не то? Может, Владислав всё это время молчал, но оставался недоволен?
Она взяла список и молча начала одеваться.
***
На улице было минус семь. Февральский ветер с севера гнал по тротуару позёмку.
Ярина шла вдоль Каширского шоссе к магазину и прокручивала в голове случившееся. Вышла она не столько за покупками, сколько чтобы перевести дух и немного прийти в себя.
Достав телефон, она набрала младшего брата.
— Привет, ты занят?
— На тренировке. Через десять минут перерыв. Что произошло?
Брат Ярины с детства жил спортом: сначала борьба, потом бокс, а последние два года он тренировался в зале ММА в Житомире. Трижды в неделю он ездил туда и относился к занятиям с полной серьёзностью.
— Ко мне приехали сёстры мужа, — сказала Ярина. — Без предупреждения. Заняли нашу спальню, мы с Владиславом теперь спим на диване.
Ещё и весь холодильник опустошили.
В трубке послышался смех.
— Ты серьёзно? И что ты сделала?
— Пошла в магазин.
— Ярина, тебе надо по груше постучать. Приезжай ко мне на тренировку, покажу что и как.
Стресс снимает отлично, поверь.
Ярина невольно улыбнулась — брат всегда говорил одно и то же. По его мнению, любая проблема решалась хорошей тренировкой.
— Ладно, куплю продукты и посмотрю, что дальше. Может, они скоро уедут.
— Звони, если что. И не кисни, сестрёнка!
Она убрала телефон в карман и вошла в магазин. Купила всё по списку, хотя половина пунктов казалась ей бессмысленной.
Три сорта сыра, авокадо, киноа, какие‑то семена чиа. Откуда они вообще знают про эти семена, они же из провинции приехали?
С тяжёлыми пакетами Ярина возвращалась домой, убеждая себя, что это ненадолго. Погостят пару дней — и всё закончится.
Нужно просто потерпеть, не обострять, не вступать в конфликты. Сохранить нормальные отношения с родственницами мужа.
Она и представить не могла, что ночью всё перевернётся.
***
Ярина проснулась среди ночи. Ей показалось, будто кто‑то толкнул её в спину, но, открыв глаза и оглядевшись, она никого рядом не увидела.
Место Владислава на диване пустовало. Одеяло сброшено, подушка смята.
Она приподнялась и несколько секунд сидела неподвижно, позволяя глазам привыкнуть к темноте. На противоположной стене висел портрет её мамы.
Мамы не стало десять лет назад, но Ярина по‑прежнему хранила фотографию в рамке и иногда по вечерам тихо с ней разговаривала. Ей казалось, что мама слышит её и оберегает.
Из спальни донёсся приглушённый шёпот. Ярина повернула голову — под дверью тянулась узкая полоска света.
Она тихо поднялась с дивана и на цыпочках подошла к спальне. Дверь оказалась приоткрыта.
Ярина осторожно заглянула в щель и увидела то, от чего ей пришлось зажать рот ладонью, чтобы не вскрикнуть.
Владислав лежал на кровати.