Владислав растянулся на кровати. Но поза его была совсем не такой, как у обычного взрослого мужчины.
Он свернулся калачиком, подтянув колени к груди, засунул большой палец в рот и зажмурился. По обе стороны от его головы устроились сёстры: они перебирали его волосы, проводили ладонями по щекам и плечам.
Говорили они поочерёдно, тихо и протяжно, словно напевали колыбельную.
— Уже год прошёл, Владислав. Пора принимать решение.
— Она обязана переписать квартиру на тебя. Ты умеешь убеждать, у тебя всегда это получалось.
— А потом всё снова станет как прежде. Только мы втроём.
Только мы и наш маленький Владислав.
— Ты ведь сделаешь это ради нас? Ты же нас любишь?
Владислав не размыкал век. Он лежал без движения, лишь губы едва заметно шевелились.
— Я всё сделаю, — произнёс он тонким, почти детским голосом. — Она мне не нужна. Мне нужны только вы.
— Вот и умница. Наш хороший мальчик.
Ярина отступила от двери. Добравшись до дивана, она легла и укрылась с головой, словно пытаясь спрятаться от увиденного.
Сердце колотилось так, что ей казалось — этот грохот слышен во всей квартире.
Она лежала, стараясь осознать увиденное.
Сцена казалась настолько дикой и противоестественной, что Ярина сомневалась в собственном зрении. Может, это был сон?
А вдруг она до сих пор не проснулась?
Примерно через час диван тихо скрипнул — Владислав вернулся и устроился рядом.
Ярина не шевельнулась, дышала ровно, изображая сон. Больше всего она опасалась, что муж потянется к ней, обнимет, как делал прежде.
Но он не прикоснулся к ней. Лёг на самый край, повернулся спиной и вскоре задышал ровно.
До рассвета Ярина так и не сомкнула глаз, перебирая в голове, что предпринять дальше.
***
Утром Владислав, как ни в чём не бывало, собрался на работу. Поднялся, оделся, выпил кофе и вышел, не обронив ни слова.
Ярина сидела на диване и наблюдала, как он застёгивает рубашку. Она пыталась уловить на его лице хоть тень неловкости, хоть намёк на осознание происходящего.
Но он выглядел обычным, сонным. Уходя, даже не взглянул в её сторону.
Дождавшись, пока хлопнет входная дверь, Ярина допила кофе, отнесла чашку в раковину и направилась в спальню.
Елизавета и Ирина сидели на кровати и о чём-то переговаривались. При её появлении они замолчали.
— Тебе что-то нужно? — спросила Елизавета.
Не отвечая, Ярина подошла к шкафу, распахнула дверцу и начала быстро, аккуратно складывать вещи сестёр в чемодан.
— Ты что делаешь? — Елизавета вскочила.
— Пакую ваши вещи.
— С какой это стати? Мы никуда не собираемся.
Ярина выпрямилась и повернулась к ним. Сначала посмотрела на одну, затем на другую.
И показала им фигу. Сначала Елизавете, потом Ирине.
— Вот вам, а не квартира. Ясно?
Собирайтесь и убирайтесь из моего дома.
Сёстры переглянулись. Несколько секунд стояла тишина, и Ярина видела, как меняются их лица.
До них дошло — их замысел раскрыт.
И вдруг они закричали. Обе сразу, на одной высокой ноте.
Это был не просто крик — пронзительный, режущий слух визг. Ярина никогда прежде не слышала, чтобы взрослые женщины издавали такие звуки.
У неё заложило уши.
Развернувшись, Ярина выбежала из квартиры, захлопнула дверь и остановилась на площадке.
Перегнувшись через перила, она крикнула вниз:
— Тарас! Ты здесь?
— Уже поднимаемся, — донеслось с первого этажа.
Рано утром, пока сёстры ещё спали, Ярина позвонила брату и рассказала о ночной сцене.
Тарас не стал расспрашивать. Сказал лишь, что приедет с друзьями и поможет избавиться от незваных жильцов.
Через минуту на площадке появились четверо — брат Ярины и трое его приятелей из спортзала.
Все — рослые, крепкие.
— Они в спальне, — сказала Ярина. — И вещи мужа тоже соберите. Он уедет вместе с ними.
Тарас кивнул, открыл дверь и вошёл. Изнутри всё ещё доносился визг.
Когда сёстры увидели четырёх мужчин, крик сменился истеричными причитаниями.
— Что вы творите? Это беззаконие!
Мы полицию вызовем!
— Вызывайте, — спокойно ответил Тарас. — А пока пакуйте чемоданы.
Друзья брата методично складывали в чемоданы всё, что принадлежало сёстрам, прихватив заодно и вещи Владислава. Одна из них попыталась вцепиться в багаж, но, встретившись взглядом с одним из мужчин, тут же отступила.
Ярина стояла в дверях и наблюдала.