Ярина замерла у входа и молча наблюдала за происходящим. Ни криков, ни упрёков, ни попыток оправдаться — она просто ждала, когда всё это закончится.
Когда сборы завершились, Ярина приблизилась к сёстрам.
— Цыц, — тихо произнесла она. — Уходите.
Девушки переглянулись, затем перевели взгляд на брата, стоявшего позади Ярины со скрещёнными на груди руками.
Стало ясно: задерживаться им больше незачем. Елизавета подхватила свою сумку, Ирина — свою, и обе молча покинули квартиру, даже не обернувшись.
***
После их ухода Ярина попросила брата оставить её одну.
— Ты точно справишься? — обеспокоенно спросил он, вглядываясь в её лицо. — Может, мне всё-таки остаться? Мало ли что.
— Нет, я разберусь сама. Это мой муж — и говорить с ним буду я.
Спасибо тебе. И ребятам передай благодарность.
Он кивнул, крепко обнял сестру, слегка похлопал по спине и вышел. Ярина слышала, как они с друзьями спускаются по лестнице, переговариваются и смеются, довольные тем, что сделали.
Она устроилась на диване и стала ждать.
Владислав вернулся с работы около семи вечера. Открыв дверь, он шагнул в прихожую и застыл.
Вешалка оказалась пустой, а под ней не было его ботинок.
— Что случилось?
— Твои сёстры уехали.
Он стоял посреди прихожей и смотрел на жену. Не задавал вопросов, не возмущался, не требовал объяснений — просто смотрел.
Потом медленно отошёл в угол, опустился на пол между стеной и шкафом, закрыл лицо руками и разрыдался, как ребёнок, у которого отняли любимую игрушку. Рыдания были громкими, с судорожными всхлипами и жалобными причитаниями.
Ярина наблюдала за ним и не ощущала ни жалости, ни злости — только глухое разочарование из-за собственной ошибки, совершённой тогда, когда она влюбилась и связала жизнь с этим человеком.
Она сняла с крючка его куртку, вынула из кармана ключи от квартиры.
— Иди к своим сёстрам, — спокойно сказала она. — Больше сюда не возвращайся.
Владислав поднял на неё покрасневшие глаза.
— Ярина, прошу… Я не хотел… Они меня заставили…
— Уходи.
Он поднялся, вытер лицо рукавом рубашки, надел куртку. Несколько секунд постоял в дверях, будто собираясь что-то произнести, но так и не решился.
Затем вышел и тихо притворил за собой дверь.
Ярина повернула ключ в замке, после чего вернулась в комнату, села на диван и долго смотрела на мамин портрет.
***
В марте Ярина подала заявление на развод в ЗАГС. Спустя два месяца получила свидетельство.
Принесла документ домой, убрала в ящик стола и заперла. Смотреть на эту бумагу ей больше не хотелось.
Весной она стала ходить в зал к брату — не на ММА, а просто на фитнес.
Беговая дорожка, лёгкие веса, растяжка. А иногда после тренировки она задерживалась и отрабатывала удары по груше.
Брат показал, как правильно ставить руку, и Ярина неожиданно поняла, что ей это по душе. Удары по груше приносили странное облегчение.
Голова очищалась от навязчивых мыслей.
Иногда вечерами она снова садилась на диван и смотрела на мамин портрет. Ей казалось, что мама бы гордилась.
Гордилась тем, что дочь не позволила себя использовать. Не уступила то, что по праву принадлежало ей.
В июне в социальной сети ей написала незнакомая женщина. Представилась Кристиной и сообщила, что встречалась с Владиславом два года до его знакомства с Яриной.
Вскоре они созвонились.
— Я хотела сказать… Вы правильно сделали, что ушли от него.
Со мной пытались провернуть то же самое.
— Забрать квартиру?
— Да. Только я жила в съёмной, а Владислав об этом не знал, поэтому его заставили со мной расстаться.
— Они приезжали к вам?
— Трижды за два года. И каждый раз всё по одному сценарию.
Командуют, унижают, а он беспрекословно подчиняется. Словно ему не двадцать пять, а пять.
Ярина немного помолчала, затем тихо спросила:
— Он их любит?
— Не знаю, можно ли это назвать любовью. Они его вырастили, заменили родителей.
Он без них не способен жить. Это не любовь.
Это что-то иное.
— Спасибо, что позвонили.
— Берегите себя.
Ярина положила трубку и долго сидела в тишине. За окном шумел Киев.
Машины двигались по Каширскому шоссе, люди возвращались домой после работы, во дворе играли дети.
Она подошла к окну и посмотрела вниз — на двор, на скамейку у подъезда, на детскую площадку.
Год назад она стояла здесь и мечтала о счастливом браке.
Теперь она была одна. И ясно понимала: это лучшее, что могло с ней произойти.