— Кристина, ты не могла бы взять маму на работу?
Ярослав произнёс это обыденно, не отрывая взгляда от телефона, словно спрашивал, стоит ли заехать за хлебом. Кристина в это время стояла у кухонного окна, вытирала стекло тряпкой и смотрела во двор — унылый, захламлённый, с облупленными лавками и ржавой горкой, на которой уже давно никто не катался. Его слова прозвучали неожиданно — как хлопок двери в тишине.
Она медленно повернулась.
Ярослав сидел за столом с вытянутыми ногами. Телефон лежал у него в ладони, а палец лениво скользил по экрану. Лицо было спокойным и почти безразличным. Ни мольбы во взгляде, ни напряжения — будто решение уже принято и он просто ставит её перед фактом.
Кристина долго смотрела на мужа, пытаясь понять: что же случилось у Любови такого важного, что эта тема снова всплыла? Она ведь возникала постоянно — то за ужином мелькнёт в разговоре, то между делом проскользнёт намёком, то ночью он вдруг вздохнёт и скажет: «Маме тяжело».
Сначала Любовь захотела перебраться поближе к ним.
— Я ж не для себя прошу, — говорила она тогда. — Просто хочу быть рядом с внуком. Ребёнок растёт, а я его только по праздникам вижу.
Кристина тогда не возражала. Даже подумала: может быть, действительно будет толк — бабушка сможет забрать сына из садика или посидеть с ним вечером. У неё был собственный салон красоты: клиентов становилось всё больше, времени катастрофически не хватало.
У Кристины имелась своя однокомнатная квартира — старая, но ухоженная. Они сдавали её уже пять лет подряд. Деньги были небольшие, но поступали стабильно: хватало перекрыть кредит и оставалось немного на непредвиденные расходы — спокойствие стоило того.
Когда Ярослав начал уговаривать пустить туда мать пожить временно, Кристина долго колебалась.
— А если она потом откажется съезжать? — спрашивала она.
— Ну ты чего? — обижался он. — Это же мама! Поживёт немного — там видно будет.
Это «немного» растянулось на два года.
Теперь Любовь жила буквально через квартал. Вроде бы рядом… но никакой помощи от неё так и не появилось: ни с ребёнком посидеть, ни по дому помочь. Только звонки да жалобы.
То квартира старая: всё скрипит да обои отклеиваются.
— Кристиночка… ну ты же понимаешь… я уже не девочка… мне нужен уют…
Купили мебель: диван новый поставили да кровать получше купили. Кристина тогда облегчённо вздохнула: ну вот теперь-то всё наладится…
Не тут-то было.
Потом выяснилось: зарплату ей задерживают на работе.
— И так гроши получаю… а теперь ещё это…
И снова приходилось помогать деньгами. Кристина молча переводила средства без обсуждений или претензий. Ярослав благодарил её за понимание: обнимал крепко и говорил ей добрые слова о том, какая она у него замечательная…
Но даже самые добрые слова со временем теряют блеск.
— Ну так что? — наконец он поднял глаза от экрана. — Ты ведь руководительница… У тебя свой бизнес…
Кристина медленно опустилась на стул напротив него. Положила тряпку рядом аккуратно и неспешно — словно от этого зависело равновесие в доме.
— А что с её нынешней работой? Её сократили?
— Нет… просто там никаких перспектив нет совсем… А у тебя всё-таки своё дело…
Вот это «всё-таки» больно кольнуло её внутри.
— Ярослав… — произнесла она спокойно, но голос стал твёрже обычного. — Ты вообще понимаешь разницу между «устроить» кого-то и вести бизнес? Это моя работа… моя репутация…
Он нахмурился:
— Да чего ты сразу так воспринимаешь? Мама нормальная женщина… ответственная… всю жизнь бухгалтером проработала…
Кристина вспомнила Любовь: тяжёлую походку… громкий голос… привычку перешёптываться о людях так громко, что слышно всем вокруг… Представила её среди клиенток салона – женщин пришедших расслабиться и выговориться…
Картина никак не складывалась в голове.
— Я подумаю… — наконец сказала она тихо.
Эта фраза была как спасательный круг – отсрочка решения без отказа вслух.
Ярослав недовольно цокнул языком:
— Чего тут думать? До пенсии ей чуть-чуть осталось… Надо помочь…
Кристина отвернулась к окну. На улице кто-то ругался; хлопнула дверь подъезда; где-то заплакал малыш…
Почему все их разговоры последнее время сводились к обсуждению Любови? Почему каждый вечер превращался в хронику её бед?
Вдруг стало ясно как никогда раньше: если сейчас промолчит – дальше будет только хуже…
Но вслух этого она так и не произнесла.
Свой салон Кристина открывала рано утром – ещё до того момента как город окончательно просыпался от сна. Воздух был прохладным; асфальт пах сыростью; вывеска над дверью тускло светилась в полумраке утра; внутри царила тишина и порядок. Она любила эти минуты до прихода сотрудников – администраторов и мастеров – когда можно спокойно пройтись по залу; проверить чистоту; заглянуть в кабинеты; почувствовать себя настоящей хозяйкой своего дела… Здесь всё было под контролем – совсем иначе чем дома…
Салон появился три года назад – начиналось всё страшно: кредиты висели грузом; аренда давила неопределённостью; будущее казалось зыбким… Но вскоре пошли клиенты – сначала случайные… потом постоянные… потом те самые «по знакомству», по рекомендациям…
Теперь это было её пространство – выстроенное ею самой шаг за шагом…