Зима в этом году пришла неожиданно рано.
Уже в ноябре снег укрыл землю плотным слоем, и наш двухэтажный дом с просторной террасой и высоким крыльцом словно завернулся в пушистое белое покрывало.
Во дворе мы недавно установили новый вольер для Назара: деревянный, с утеплённой будкой, подогреваемым полом и мягким ковриком, который мы регулярно меняем раз в месяц.
Назар — наш пёс-дворняга, которого мы приютили, когда ему был всего год. Он уже давно обосновался в нашем посёлке. Это я пожалела бедолагу и уговорила Богдана взять его к нам насовсем, а не просто подкармливать у забора.
Хотя он и уличный пёс, мы позаботились о нём: сделали все нужные прививки, прошли полный ветеринарный осмотр и создали максимально удобные условия для жизни на свежем воздухе.
Дверь в дом для него тоже всегда открыта — особенно когда на улице настоящие морозы, или если он приболел и нужно было его подлечить, ну или просто когда к нам заглядывали гости.
Он обожает гостей: стоило кому-то прийти — Назар тут же впадал в восторг от визита и тащил каждому свои игрушки — похвастаться да поиграть вместе.
А зимой он особенно часто бывает дома: чистый загородный снег не оставляет шансов испачкаться даже при большом желании.
Я особенно ценю эти зимние вечера. Всё вокруг затихает. В камине потрескивает огонь. Богдан читает книгу. Я занимаюсь вязанием. Назар уютно устроился у моих ног, положив голову на лапы — будто охраняет нас своим присутствием.
Единственное, что до недавнего времени нарушало эту идиллию — это Екатерина — мать Богдана, моя свекровь. Она стала захаживать «на часок передохнуть» во время обеденного перерыва на работе.
Как назло, отделение банка, где она трудится, расположено всего в десяти минутах ходьбы от нашего дома…
— Мария, можно я к вам зайду немного отдохнуть? — позвонила она впервые во время своей обеденной паузы. — Вы ведь совсем рядом живёте. Я просто приляг на диване немного поспать и потом обратно на работу с новыми силами пойду.
Ну как тут было отказать?
Женщина уже немолода да ещё работает полный день — устает. Богдан бы не понял моего отказа да и я не бессердечная: отношения с Екатериной у нас скорее доброжелательные, чем напряжённые.
Но за её «прилягу» скрывался совсем иной смысл. Да, она действительно могла немного вздремнуть… но чаще всё сводилось к следующему: открыть холодильник посмотреть содержимое; потрогать бельё в корзине; тяжело вздохнуть при виде беспорядка; а затем сказать: «Ну что ж ты живёшь так… словно одна».