На заре, когда город ещё только начинал пробуждаться под лёгким дыханием утренней прохлады, Мария аккуратно стряхивала крошки с подоконника. Солнечные лучи пока лишь робко касались стекла её скромной, но уютной квартиры. Вот она — жизнь после: в прихожей нет чужой обуви, полотенца развешаны по местам, по воскресеньям в духовке румянится свежий хлеб, а тишина стала той подругой, к которой Мария постепенно привыкла и даже полюбила.
Почти год миновал с момента развода — двадцать пять лет совместной жизни, словно исписанные тома воспоминаний, завершились одной-единственной судебной отметкой. Тогда она ощутила настоящее облегчение — будто сняли с плеч тяжёлый чемодан с вещами чужого человека. Но покой оказался недолгим: бывший муж, Богдан, возник неожиданно — как гроза в разгар солнечного дня… В тот момент Мария никого не ждала.
Дом наполнял аромат яблок и корицы — она готовила пирог для внучки. Вдруг в дверь зазвонили резко и настойчиво — так мог стучать только он, из прошлого…
— Мария, это я. Открой, поговорить нужно!
От его голоса по коже пробежал холодок. Не страх и не гнев — просто усталость.
Мария вытерла руки о фартук и прижала ладонь к груди, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
К двери она шла неспешно, словно надеялась: может быть, передумает?
— Ну открой уже! Я же не волк какой! — попытался пошутить Богдан за дверью.
Мария повернула ключ и приоткрыла дверь на щёлку.
— Чего тебе надо, Богдан? Всё ведь уже решено… Зачем ты пришёл?
Он выглядел иначе: вся прежняя самоуверенность куда-то исчезла. Щёки осунулись, волосы поседели ещё сильнее. А букет в его руках напоминал подарок школьника учительнице перед родительским собранием.
— Я хотел поговорить… Ты ведь не злишься на меня? — он переминался с ноги на ногу.
— Нет… На обиды сил больше нет. Осталась только усталость… Что тебе нужно?
— Позволь мне всё объяснить… Можно войти? Всего на пять минут.
Мария тяжело вздохнула и впустила его внутрь — как сквозняк впускают в дом: осторожно и без особого желания.
Внутри он остался тем же: взгляд метался по комнате так же беспокойно, будто выискивал что-то утерянное или забытое. Эта привычка была словно отголоском прошлых лет. Но теперь Марии не хотелось ни оправдываться, ни что-либо разъяснять — всё было сказано тогда, год назад. Он подошёл к окну и положил букет на комод.