Вдруг раздался звонок — резкий, пронзительный, словно крик петуха на безлюдном дворе. Мария вздрогнула.
— Да, слушаю…
— Добрый день, Мария? Это нотариус. У вас назначена встреча для подписания документов по поводу… — голос женщины звучал неуверенно, почти дрожал.
Мария перевела взгляд на Богдана. Он опустил глаза, будто ища спасения в полу. Значит, всё куда серьезнее, чем казалось сначала.
Внутри у неё что-то болезненно сжалось — где-то под рёбрами. Как он может? Через суд, по-новому… Хочет начать заново — но уже не с ней и не по любви, а строго по закону.
После разговора Мария долго молчала. В памяти всплывали лица дочерей, голос матери звучал глухо: “Сколько раз прощала её — всё напрасно…”
Богдан поднялся с места и взял букет — почти увядший:
— Прости… — прошептал едва слышно. — Мне тяжело, Мария. Без тебя и дом чужой стал.
И ушёл.
На следующий день в почтовом ящике Марии лежало уведомление: нотариус приглашает пересмотреть условия раздела имущества. Она сидела с письмом в руках, пальцы судорожно сжимались в кулак. В голове крутилась одна мысль: “Неужели можно пройти мимо любви… а потом вернуться и требовать своё?”
Первыми узнали дети. Старшая дочь приехала вечером, обняла мать крепко-крепко, выслушала всё до последнего слова и уверенно сказала:
— Мамочка, ты не одна! Мы этого не позволим. Пусть отец одумается.
Мария смотрела на свою девочку и ощущала ту самую простую силу — тихую и надёжную. С ней можно было плакать без стыда, смеяться от души и даже перестать бояться того, что будет дальше…
Ночь прошла без сна. За окном дождь мерно бился о стекло — настойчиво и ровно, так как людям часто не хватает терпения. Мария пила сладкий чай и думала о том клочке земли под ногами — своём покое наконец-то обретённом. И вдруг поняла: главное теперь — не предать себя снова.
Тем вечером она натянула мягкий свитер и тёплые носки — как когда-то давно: в те дни ожидания мужа с работы; когда дом был наполнен голосами; когда никто ещё не знал перемену грядущего времени. Свет из окон отражался на стекле: прохожие мелькали тенями; редкие машины проезжали мимо; старый клён во дворе чуть скрипел ветвями от сырости осени перед первыми заморозками.
Она долго сидела с чашкой чая в руках и разглядывала новую запись в паспорте — ту самую фамилию из юности: девичью… будто сорок лет назад было всего вчера.