— Оксана, это что за пункт? Третий снизу. Артикул двести сорок восемь, — Тарас ткнул коротким, толстым пальцем в измятый чек из супермаркета, который он с педантичной старательностью расправил на клеенке кухонного стола. — Объясни мне, что значит «Батончик шоколадный с арахисом» за шестьдесят две гривны? Мы это разве обсуждали?
Оксана устало оперлась плечом о дверной косяк. Она даже не успела снять туфли — только бросила сумку в прихожей, как муж уже потребовал отчёт о тратах. Ноги ныли так, будто их залили кипящим металлом вместо костей, а в висках пульсировала тупая боль — отголосок бесконечных звонков и офисного гула. Она смотрела на лысину мужа, поблескивающую под тусклой лампой на кухне, и чувствовала, как внутри поднимается глухое раздражение.
— Тарас, я просто хотела поесть… — тихо произнесла она, мечтая лишь о том моменте, когда сможет добраться до душа и смыть с себя этот день. — Обед у меня был в полдень, а сейчас почти девять вечера. Голова кружилась… нужно было сахар поднять.
— Сахар у нас стоит в сахарнице. Килограмм — пятьдесят пять гривен! — не отрываясь от чека возразил Тарас. Он взял ручку и жирно обвел злополучную строчку на бумаге так старательно, будто выносил медицинский диагноз. — Это каприз! Шестьдесят две гривны! Ты вдумайся! Кажется мелочью? А теперь умножь на тридцать дней. Это тысяча восемьсот шестьдесят гривен в месяц. В год выходит больше двадцати двух тысяч! И всё ради чего? Чтобы потом смыть это в унитаз? Ты просто проедаешь наш бюджет, Оксана.
Он наконец поднял взгляд на жену. В его глазах не было ни капли сочувствия к женщине после рабочего дня; там плескался холодный фанатизм человека с миссией разоблачить преступника. Тарас сидел за столом в растянутой майке без рукавов; дряблые руки были обнажены, но выражение лица выдавало уверенность председателя совета директоров какой-нибудь корпорации мирового уровня. Перед ним лежали чеки за месяц, калькулятор и клетчатая тетрадь со скрупулёзно записанными расходами до последней копейки.
— Я же не каждый день ем шоколадки… — Оксана подошла к раковине и включила воду набрать стакан. Пальцы дрожали от усталости и напряжения. — Я достаточно зарабатываю для того, чтобы позволить себе один батончик раз в неделю.
— Вот оно! — хлопнул ладонью по столу Тарас так резко, что чайная ложка звякнула о стенки пустой чашки. — Вот она – психология бедности! «Я заработала», «я могу себе позволить». Ты вообще понимаешь элементарные принципы финансового планирования? Не важно сколько ты приносишь домой – важно как ты распоряжаешься средствами! Я тут сижу день за днём: считаю расходы-приходы, ищу утечки бюджета… А ты ведёшь себя как подросток без присмотра!
Оксана сделала большой глоток воды – тёплой и пахнущей хлоркой – но сейчас она казалась ей божественным напитком.
— Потоки оптимизируешь? – переспросила она с усмешкой сквозь усталость и посмотрела на мужа поверх стакана. – Тарас… Ты работаешь сутки через трое. Остальное время валяешься на диване и смотришь ролики про выживание где-то в лесах или болотах… Я приношу домой восемьдесят процентов дохода семьи! Может хватит играться в домашнего финансиста?
Лицо Тараса покрылось пятнами раздражения – он терпеть не мог напоминаний о разнице между их заработками: для него это звучало как личное унижение и удар по самолюбию мужчины-хранителя бюджета семьи. Он считал свой вклад стратегическим: «управление рисками» и «обеспечение стабильности», тогда как её работа была для него чем-то вроде механической функции без особых усилий.
— Я не играюсь… — процедил он сквозь зубы почти шепотом с металлическими нотками угрозы в голосе. — Я пытаюсь уберечь нас от бедности… которую ты сама же навлекаешь своими пустыми покупками! Сегодня батончик… завтра кофе навынос… Кстати!
Он снова уставился в чек с подозрением охотника перед броском копья; палец медленно сползал вниз по списку покупок мимо хлеба, молока и десятка яиц категории С2 (на три гривны дешевле С1).
— Ага! Попалась! – торжествующе выкрикнул он вдруг: – «Капучино 0.3». Сто сорок гривен! Сто сорок!!! Оксана… ты вообще соображаешь?! У нас банка растворимого кофе стоит вот тут же на полке – бери да пей хоть залейся этим Нескафе своим! Или тебе обязательно нужно щеголять со стаканчиком по офису?
— Мне просто хотелось нормального кофе… из зерна… с пенкой… Хотелось почувствовать себя человеком хоть немного… а не ломовой лошадью… – Оксана поставила стакан обратно в раковину так резко, что стекло едва не треснуло от удара об металл мойки.— Ты хоть понимаешь насколько это унизительно?! Стою я у кассы выбираю продукты нам ужин приготовить… И при этом дрожу вся внутри потому что боюсь купить лишний пакетик чего-то ненужного тебе… чтобы потом ты мне мозг выносил весь вечер!
— Если бы ты не набирала всякую ерунду – проверять бы ничего не пришлось,— буркнул Тарас откинувшись назад; стул под ним жалобно скрипнул.— Финансовая дисциплина – основа благополучия семьи! Карту мне сама вручила добровольно? Добровольно же? Договорились: я веду бюджет? Договорились тоже вроде бы?! Тогда изволь соблюдать правила игры: сто сорок плюс шестьдесят два… двести две гривны просто выброшены впустую за один вечер!
Он схватил калькулятор и начал яростно нажимать кнопки словно подписывал смертный приговор.
— Двести две гривны,— повторил он вслух глядя на экран.— Знаешь сколько еды можно купить на эти деньги?! Два килограмма гречки или курицу по скидке целую!! На два дня хватило бы нам обоим!! А ты её выпила за пятнадцать минут даже вкус толком не запомнив!
На кухне повисла вязкая тишина; воздух был насыщен запахами жареного лука из соседской квартиры вперемешку с дешевым освежителем воздуха из туалета рядом.
Оксана смотрела прямо на мужа: перед ней уже давно был не тот человек которого она когда-то любила… а мелочный надзиратель возле проходной завода получивший власть над шлагбаумом и теперь наслаждающийся ею до последней капли.
— Верни карту,— сказала она тихо но твердо.— Завтра нужно будет перевести коллеге деньги за подарок ко дню рождения Юлии…
Тарас нахмурился прикрывая рукой свою тетрадь со священными расчетами:
— Какой ещё день рождения?.. Сколько собирают?
— По пятьсот гривен…
— Пять-сот?! Они там совсем рехнулись?! Пять сотен ради какой-то Юлии?! Пусть обойдётся без твоих подачек!.. Скажи им что у нас временные сложности или мы якобы копим деньги на квартиру…
— Мы никуда ничего не копим,— спокойно ответила Оксана.— Мы живём в квартире которая осталась мне от бабушки… И мы вовсе не нуждаемся настолько чтобы считать каждую копейку так маниакально…
Дай карту.
— Не дам,— буркнул он пряча руку поглубже в карман своих домашних шорт.— Хватит транжирить средства направо-налево!.. Подарки коллегам — необязательная статья расходов!.. И вообще — ты наказана!.. За шоколадку и кофе!.. Завтра берёшь контейнер макарон — никаких столовых!
Он смотрел ей прямо в глаза вызывающе ожидая привычной реакции: вздоха покорности или молчаливого ухода прочь из кухни после тяжёлого рабочего дня…
Но он упустил момент когда во взгляде жены вместо мягкости появилось ледяное спокойствие — твёрдое как гранит решимость чего-то окончательного…
— Значит подарок Юлии говоришь?.. Пять сотен?.. — медленно произнёс Тарас поднимаясь со стула…
Стул снова жалобно скрипнул под ним словно предчувствуя приближение грозы…