Стул вновь издал скрип, словно предчувствуя надвигающийся шторм. Мужчина подошёл к куртке, висевшей на спинке, похлопал по карманам и с металлическим звоном вытащил пригоршню мелочи.
Оксана стояла неподвижно, наблюдая за его действиями. Всё происходящее напоминало ей плохой фильм: переигрывающий актёр изображает строгого отца, отчитывающего провинившуюся дочь. Только вот «дочери» было тридцать два года, и именно она платила за этот «сеанс» — за свет, воду и весь реквизит.
— Ты, Оксана, слов не понимаешь, — произнёс Тарас, пересыпая монеты из одной ладони в другую. Звон металла звучал в тишине кухни как угроза. — Думаешь, деньги — это просто бумажки? А это энергия. Это мой пот и нервы. Моё время. Раз ты не умеешь ценить труд другого человека — будем воспитывать по-старинке. Как малышей учат.
Он резко раскрыл ладонь. Монеты — десятки, пятёрки, гривны и даже копейки — рассыпались по линолеуму с глухим звоном. Они покатились кто куда: под холодильник, к плинтусу или остановились у ног Оксаны. Одна закружилась волчком прямо у её тапка.
— Подбирай! — бросил Тарас и вернулся к столу, скрестив руки на груди с видом вершителя судеб. — Сколько соберёшь — всё твоё: на проездку до Юлии, на твои прихоти. Ползай да поклоняйся каждой копейке! Может тогда поймёшь цену деньгам.
Оксана смотрела на рассыпанную мелочь без эмоций: ни слёз, ни истерики внутри не было — только тяжесть свинцом осела в груди и пустота разлилась по телу. Она медленно опустилась на корточки не потому что подчинилась приказу — ноги просто отказались её держать. Протянула руку и взяла двухгривневую монету; холод металла обжёг кожу пальцев.
— Вот так-то! — хмыкнул Тарас одобрительно и откусил хлеба. — Труд сделал из обезьяны человека… а нужда сделает из транжирки хозяйку настоящую! Не гордая ведь!
Оксана сжала монету так крепко, что ногти впились в ладонь до боли. Унижение ощущалось физически: оно пахло пылью с пола и слабым перегаром… Перегар?
Она застыла на месте. Вчера Тарас пришёл поздно вечером и сказал лишь одно: устал после смены на объекте и сразу лёг спать. Она уже дремала после тяжёлого дня с отчётами и даже не слышала его шагов.
Оксана выпрямилась; колени хрустнули при движении. Она больше не стала собирать мелочь с пола: вместо этого достала телефон из кармана джинсов.
— Ты чего поднялась? — нахмурился Тарас с полным ртом хлеба. — Я разве сказал «остановись»? Или тебе приглашение нужно? Я же ясно выразился!
Она промолчала в ответ: дрожащим пальцем разблокировала экран телефона и открыла банковское приложение. Карта была оформлена на неё лично, но счёт привязан к зарплате Тараса – он настоял год назад ради «общего контроля». Уведомления она оставила себе – просто старалась туда не заглядывать лишний раз во избежание скандалов.
Программа загрузилась быстро; баланс оказался пугающе низким – до следующей выплаты ещё две недели впереди… а там всего около десяти тысяч гривен.
— Убери телефон! — рявкнул Тарас тревожно; он поднялся со стула нависая над столом угрожающе.— Ты меня слышишь?! Игнорировать меня вздумала?!
Оксана нажала строку «История операций». Список появился мгновенно: «Супермаркет» – 845 гривен – её покупки сегодня; «Аптека» – 300 гривен – обезболивающее для головы… А дальше…
Её глаза расширились от увиденного: вчерашняя дата… 21:40… «Сауна „Лагуна“ – 3500 гривен». Затем – «Алкомаркет „Градус“ – 1450 гривен». И ещё поездка через такси за 400 гривен…
Почти пять с половиной тысяч за один вечер! В тот самый день он уверял её в том, что работал допоздна…
В голове что-то щёлкнуло громко и чётко – как затвор оружия перед выстрелом… Всё сложилось воедино: вот он сидит перед ней в майке со следами соуса у воротника… Крошки хлеба прилипли к губам… Он читает ей нотации из-за пары сотен гривен за шоколадку для перекуса… А сам вчера прогулял половину её недельного дохода!
Пять тысяч гривен… Это были те самые туфли мечты, которые она себе отказала купить ради экономии… Это был курс массажа для больной спины – который он назвал капризом… Это могли быть нормальные продукты вместо дешёвых макарон…
— Что ты там высмотрела? — голос Тараса дрогнул впервые; он заметил перемены в её взгляде… Исчезла усталость… На него теперь смотрела чужая женщина – спокойная до ужаса…
Оксана медленно подняла глаза от экрана телефона; пелена словно сползла сама собой… Теперь она видела каждую пору его кожи… каждую складку у жадных губ… Ей стало физически плохо от мысли о том, что она делила постель с этим человеком…
— Сауна „Лагуна“, — произнесла она негромко… но каждое слово звучало как удар молотом по тишине кухни.— Три тысячи пятьсот гривен вчера вечером в двадцать один сорок…
Тарас застыл с открытым ртом; кусок хлеба выпал из руки прямо на столешницу… Он попытался возмутиться вслух… вдохнуть воздух для крика… но смог лишь сипло выдохнуть первое слово… Его поймали наглым образом…
— Алкомаркет „Градус“, — продолжила Оксана шагнув ближе к столу; теперь она стояла прямо без опоры.— Полторы тысячи гривен… Это ты так бюджет оптимизируешь? Так затыкаешь дыры?
— Это совсем другое! Ты неправильно поняла! Это был корпоратив! С коллегами! Начальник просил отметить событие! Для продвижения нужно было проставиться!
— Для карьеры охранника?.. В сауне?.. С алкоголем?
— Ну а что такого?!
— Ты проверяешь мои чеки за молоко до копейки!.. Кричишь из-за десяти лишних гривен!.. А сам вчера пропил половину моей зарплаты вместе со своими дружками?! Больше я тебе свою карту не дам ни под каким предлогом! Мне надоело просить у тебя деньги даже на прокладки!.. Хватит этого унижения!
— Заткнись!!! — взревел Тарас вскакивая; стул грохнулся об пол позади него.— Не смей считать мои деньги!!! Я мужчина!!! Мне положено отдыхать!!! Я работаю сутками!! Рискую жизнью!! А ты сидишь целыми днями бумажки перекладываешь!! Имею я право хоть раз расслабиться или нет?!
Он пытался снова взять верх громкостью голоса как делал всегда раньше… Напугать её своим напором… Заставить оправдываться перед ним за то что посмела заглянуть туда куда нельзя…
Раньше это действовало безотказно: Оксана съёживалась под этим натиском словесным…
Но сейчас она смотрела на перевёрнутый стул…
На разбросанные по полу монеты…
И чувствовала только одно —
Отвращение.
К нему.
И самое страшное —
К себе самой тоже.