Кулак со свистом пронёсся в воздухе там, где мгновение назад находилась голова Оксаны. Она никогда не занималась спортом и не знала приёмов самообороны, но инстинкт выживания сработал быстрее любых размышлений. Её ноги сами подогнулись, и она резко метнулась вбок, к выходу из кухни. Тяжёлая рука Тараса с глухим стуком ударила по дверце холодильника, оставив на белой поверхности едва заметную вмятину.
— Ах ты, стерва! — взревел он, потирая ушибленную кисть. Боль лишь раззадорила его ярость. — Убежать решила? Не выйдет! Это мой дом! Я тут главный!
Оксана выскочила в коридор, сердце билось так сильно, что казалось — вот-вот выпрыгнет из груди. В голове царила ледяная ясность. Ни страха, ни сожаления — только холодная решимость и злость. Она знала, что делать. У вешалки стояла его набитая спортивная сумка — та самая, с которой он уходил на свои «смены». Она всегда была наполовину собрана: форма, полотенце и какие-то журналы — вечное напоминание о том, как легко он мог исчезнуть из дома.
— Стоять! — Тарас вывалился из кухни тяжело дыша и налившись краской от злости. Его взгляд метался по сторонам в поисках предмета для броска.
Оксана резко схватила сумку за ручки. Та оказалась увесистой, но адреналин придал ей сил.
— Твой дом? — выдохнула она и распахнула входную дверь. Замок щёлкнул привычно легко; в квартиру ворвался прохладный воздух подъезда с запахом чужого ужина. — Твой дом там, где тебе наливают, Тарас. А здесь теперь режимный объект: вход только по пропускам.
— Не трогай мои вещи! — заорал он вдруг осознав её намерения. Он рванулся к ней вперёд плечом, собираясь впечатать женщину в стену. — Положи обратно! Это моё имущество!
Оксана не стала медлить ни секунды: размахнувшись всем телом и используя вес сумки как противовес маятника, она швырнула её через порог квартиры вниз по лестнице. Сумка глухо ударилась о бетонную площадку и покатилась вниз по ступенькам; на ходу расстегнулась молния и оттуда выкатился дезодорант.
Тарас инстинктивно дёрнулся за своими вещами — это замешательство стоило ему всего.
— И ты туда же катись… — процедила Оксана сквозь зубы.
Она обеими руками упёрлась ему в грудь; влажная ткань майки была отвратительна на ощупь. Потеряв равновесие между попыткой схватить жену и спасти сумку, Тарас пошатнулся назад. В этот толчок Оксана вложила всё: обиду за проверку чеков на кассе супермаркета; унижение из-за прокладок; каждую монету с пола…
— Пошёл прочь! — взревел он и попытался ухватить её за руки, но ноги скользнули по ламинату в стоптанных тапках.
Он вылетел на лестничную площадку нелепо размахивая руками в попытке удержаться на ногах. Оксана тут же захлопнула дверь перед ним с грохотом железного полотна; затем повернула задвижку… потом верхний замок… потом нижний… Щёлк… Щёлк… Щёлк…
Воцарилась тишина… но ненадолго.
— Открой немедленно! — кулак ударил по двери так сильно, что пол задрожал под ногами Оксаны. — Ты не имеешь права меня выгнать! Я здесь зарегистрирован! Сейчас вызову полицию! Сломаю эту дверь к чёртовой матери!
Оксана прислонилась спиной к холодному металлу двери; дыхание было тяжёлым и прерывистым… Но внутри росло ощущение невероятной лёгкости – будто она сбросила мешок камней со спины после долгих лет ношения.
Она взглянула на свои руки – те слегка дрожали от напряжения… но не от страха.
— Зови кого хочешь,— громко сказала она сквозь закрытую дверь.— Хоть полицию вызывай… хоть спасателей… Им расскажешь про побои и украденные деньги… А пока жди – иди ночуй туда же: ты ведь любишь сауну…
Снаружи последовал сильный удар ногой по двери – затем поток брани вперемешку с угрозами… Тарас бесновался – он не мог поверить: его власть рухнула вот так просто – вечером – из-за какого-то чека…
Он кричал о том, что она пожалеет об этом поступке… Что останется одна… Что без него пропадёт как старая никому не нужная женщина…
— Жлобиха ты проклятая! – вопил он во весь подъезд так громко, что соседи наверняка слушали с интересом.— Я тебе всё отдавал! Всё для семьи делал! А ты пожалела пять тысяч гривен мне на отдых?! Да чтоб ты подавилась своими деньгами!
Оксана отошла от двери и направилась обратно на кухню через рассыпанную мелочь: десятки копеек блестели под светом лампы как маленькие награды за победу…
Собирать их она даже не подумала.
Подойдя к столу она подняла тот самый злополучный чек – виновник вечернего апокалипсиса – медленно разорвала его на мелкие клочки бумаги… Те плавно опустились на пол рядом с монетами…
Затем она подняла перевёрнутый стул… Поставила ровно… И опустилась на него спокойно…
За дверью всё ещё бушевал Тарас: уже без ударов – видимо устал или побоялся отбить руки окончательно – но продолжал выкрикивать проклятия гуляя туда-сюда по лестничной клетке…
Он обвинял её во всех бедах их «идеальной» семьи… Говорил о потраченных годах жизни… Обещал найти себе нормальную женщину…
Оксана достала банку растворимого кофе из шкафчика – ту самую банку которую он ей постоянно указывал покупать вместо дорогого…
Повертела её немного в руках… И убрала обратно…
Затем достала турку… Насыпала ароматного молотого кофе который берегла «на чёрный день»… Включила газовую конфорку…
Чёрный день отменялся.
Наступал День Независимости.
Из-за двери послышалось шуршание молнии сумки – видимо Тарас проверял свою заначку внутри вещей…
Он никуда не ушёл.
Устроился прямо у порога.
Бормотал себе под нос про неблагодарность жены…
Надеялся что та одумается…
Испугается…
И откроет ему снова доступ к кормушке…
Но Оксана наблюдала как поднимается пенка над туркой…
И знала точно:
эта дверь больше никогда перед ним не откроется.
Завтра придёт слесарь.
Замки будут заменены.
А сегодня будет кофе.
В тишине.
Без отчётов.
Без истерик.
И может быть даже шоколадка найдётся где-то глубоко в сумке…
— Жлобиха!!! — донеслось снизу эхом лестницы…
Оксана сделала первый глоток горячего напитка…
И впервые за весь вечер улыбнулась:
— Да-да… Тарас,— прошептала она тихо.— Теперь я буду очень жадной… До своей жизни… До своего счастья…
А у двери тем временем затих бывший «финансовый директор» семьи…
Сжавшись клубком возле своей спортивной сумки…
Проклиная женщину…
Которая осмелилась считать собственные деньги сама…