— Не обращай внимания. Такое постоянно случается.
— К тебе часто подходят?
— Бывает. Особенно в зале. Девушки приходят в поисках тренера.
— Или не только тренера.
Он усмехнулся.
— Мне никто не нужен. Мне нужна только ты.
Слышать это было приятно. И всё же где-то глубоко внутри шевельнулась тревога. Я не похожа на тех девушек. Ни длинных ног, ни рельефных мышц, ни внешности модели.
И всё-таки Мирон был рядом со мной. Он выбрал меня. При всех держал за руку.
Правда, наши встречи проходили лишь на улицах или в торговых центрах. Домой он ни разу не звал. К себе я тоже не приглашала — снимала комнату вместе с подругой, и это казалось неудобным.
На третьей неделе Вера вдруг спросила:
— Екатерина, а он вообще где живёт?
Мы сидели на кухне, потягивали чай. Субботний выходной, никуда спешить не нужно.
— Не знаю. Он не рассказывал.
— Странно. Обычно парни быстро приглашают к себе. Особенно после третьего свидания.
— Может, ему неловко по какой-то причине.
— А может, что-то скрывает. Жену, например. Или маму. Или бардак.
— Вер, у него точно нет жены. Он же всё время в зале.
— А ты проверяла?
Я задумалась. И правда — не проверяла.
— Екатерина, серьёзно. Вы уже три недели вместе, а ты даже район не знаешь. Это ненормально.
Вера говорила разумные вещи. Я привыкла не давить, считала, что он сам расскажет, когда посчитает нужным. Но его молчание стало напрягать. В итоге я решилась.
Мы гуляли по набережной. Вечерний воздух был прохладным.
— Мирон, почему ты не зовёшь меня к себе?
Он мгновенно напрягся — я это заметила. Плечи поднялись, лицо стало жёстче.
Он отвернулся, уставился на реку.
— Квартира старая.
— Но это ведь твой дом. Я хочу его увидеть.
Он долго молчал, глядя на воду, потом тяжело вздохнул.
— Ладно. Приходи в субботу. Только потом не говори, что я не предупреждал.
Я обрадовалась. Наконец-то узнаю, где он живёт. Всю неделю готовилась. Купила новое платье, туфли на каблуке, аккуратную сумочку.
Сделала укладку, накрасилась.
Вера посмеивалась:
— Ты будто на свадьбу собралась. Это же просто в гости.
— Хочу выглядеть красиво.
— Екатерина, если он три недели гуляет с тобой по паркам, значит ты ему нравишься и без всех этих усилий. Зачем так наряжаться?
— Просто хочется.
Я рисовала в воображении его квартиру. Скорее всего, студия. Современный интерьер. Большой телевизор, удобная кровать, на стенах — фотографии с соревнований.
Фитнес-тренеры ведь неплохо зарабатывают. Клиентов хватает. Мирон говорил, что его график расписан на месяц вперёд.
Значит, жильё должно быть приличным. Возможно, даже в новостройке.
В субботу утром он прислал адрес. Я открыла карту. Старый район, окраина города. От центра — сорок минут на метро.
Я удивилась. Думала, он живёт ближе к залу — тот ведь находится в центре.
Написала Вере: «Он на окраине. Странно».
Она ответила: «Может, квартира от бабушки досталась. По наследству».
Я немного успокоилась. Да, вполне возможно.
К семи вечера я уже была на месте. Вышла из метро, огляделась.
Обычный спальный район. Панельные дома, пятиэтажки. Старые детские площадки, ржавые качели.
Дом Мирона нашёлся быстро. Номер на подъезде едва читался — краска облупилась, стены потемневшие.
Я зашла внутрь. В подъезде пахло сыростью и чем‑то кислым. Лампочка на первом этаже не работала, было темно. Поднимаясь по лестнице, я слышала, как под ногами поскрипывают ступени.
Квартира находилась на втором этаже. Я нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу — Мирон, видимо, стоял за ней.
Он улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. Чувствовалось напряжение.
— Заходи, — тихо произнёс он.
Я переступила порог, сняла туфли, поставила сумочку и огляделась. И замерла.
Прихожая крошечная — не больше метра на метр. Стены оклеены старыми коричневыми обоями с узором из восьмидесятых.
В углах обои отошли, свисали клочьями, под ними проглядывала штукатурка.
Линолеум — потёртый, коричневый, с дырами по краям. У двери лежал грязный коврик в пятнах.
— Проходи в комнату, — сказал Мирон.