Главное для него — собственное тело. Рельефные мышцы. Картинка в зеркале.
Я подхватила сумку, в прихожей обулась.
— Мне пора, — произнесла я.
— Куда ты? Ты же только пришла. Даже чаю не выпила.
— Домой. Мне надо всё обдумать.
— Что именно?
— Тебя. Нас. И то, что для тебя на первом месте.
Он явно не уловил смысла. В глазах читалось искреннее недоумение.
— Из‑за квартиры? Серьёзно? Екатерина, не будь как все. Не меряй по обоям.
— Я не обои оцениваю. Я смотрю на приоритеты.
— Для меня важны здоровье, работа, будущее.
— А дом?
— Подождёт.
— Сколько именно? Год? Два? Пять?
Он лишь неопределённо повёл плечами.
— Не знаю. Когда появятся лишние средства.
— Они у тебя есть. Ты всю зарплату спускаешь на себя.
— Это не лишнее! Это необходимые траты!
Я распахнула дверь.
— Мирон, — сказала тихо. — Ты вкладываешь кучу денег в себя и в одежду. В отражение в зеркале. А живёшь в квартире без ремонта — и тебя это устраивает.
— Да, устраивает! А тебя нет? Так скажи прямо!
— Нет, не устраивает. Мне нужен мужчина, который заботится не только о мышцах, но и о доме. О жизни вокруг.
— Значит, тебе нужен кто-то с деньгами. Чтобы всё на тебя тратил.
Эти слова больно задели.
— Мне не нужны твои деньги. Мне важен человек с адекватными приоритетами.
Я вышла на лестничную площадку. Он не стал удерживать — остался в дверях и молча смотрел вслед.
Спустившись вниз, я вышла во двор и присела на лавочку.
Достала телефон и написала Вере: «Всё. Конец».
Она перезвонила почти сразу:
— Что случилось?
— Я видела его квартиру.
— И?
— Вера, там… настоящий музей советской эпохи. Обои из восьмидесятых, ковры на стенах, лакированный шкаф. Обои порваны, линолеум в дырах.
— Правда?
— Да. А он говорит, что его всё устраивает. Что деньги надо тратить на тело, на добавки, а не на ремонт.
Вера ненадолго замолчала.
— Понятно. Ну, Екатерина, решай сама. Может, ему действительно важнее работа.
— Я понимаю. Но не могу. Я не хочу жить в такой квартире. Даже приходить туда не хочу.
— Тогда уходи. Зачем себя мучить?
Я просидела на лавочке ещё с полчаса, глядя на подъезд и прокручивая всё в голове.
Потом поехала домой и заблокировала номер Мирона.
Через две недели в столовой разговорилась с коллегой — Михаилом. Ему тридцать пять, работает в соседнем отделе. Поболтали, он предложил сходить в кино. Я согласилась.
Мы встречались около месяца, и однажды он позвал к себе.
Я ехала с тревогой, опасаясь снова увидеть ковры, облезлые обои и старую советскую мебель.
Но у Михаила была обычная однокомнатная квартира — аккуратная, светлая. Белые стены, ламинат, простая современная мебель.
Я облегчённо вздохнула.
— У тебя уютно, — сказала я.
— Ремонт делал два года назад. Сам, по выходным. Полгода ушло.
— Зато теперь приятно возвращаться домой.
— Для меня важно, чтобы дома было комфортно.
Мы до сих пор вместе. Михаил не красавец и не атлет. Самый обычный мужчина, инженер.
Зато в его квартире чисто, мебель удобная, ремонт свежий. Он заботится о быте, о пространстве вокруг себя.
С ним мне спокойно. Уютно. Нормальная, ровная жизнь.
Спустя месяц после расставания я случайно встретила Мирона в торговом центре. Он был с девушкой — совсем молодой, лет двадцати, худенькой и длинноногой.
Она смотрела на него с восторгом, буквально повиснув на руке.
Мирон заметил меня, наши взгляды пересеклись. Он сразу отвёл глаза и прошёл мимо.
Наверное, она ещё не бывала у него дома. Не знает ни о коврах, ни о старом шкафе, ни о порванных обоях.
Жаль её. Разочарование будет болезненным.
Мирон так и остался в своей однушке — с коврами, с телом модели и с квартирой пенсионера.
Возможно, найдётся девушка, которой всё это безразлично. Которая закроет глаза.
Но это не про меня.
Я завела новый канал с рассказами, которые здесь не публикую.