Мы расписались только вчера. Загс, праздничный ужин, гости засиделись почти до полуночи. Домой добрались уже около двух. Я и Богдан, теперь уже мой Богдан, едва поднялись по лестнице и, не раздеваясь толком, рухнули в кровать.
Богдан отключился сразу. А я ещё долго не могла сомкнуть глаз — лежала и разглядывала обручальное кольцо, медленно проворачивая его на пальце. В голове не укладывалось: мы Богдан и Ярина. Первая ночь в нашей квартире в новом статусе. Меня переполняло счастье.
Эту двушку Богдан приобрёл пару лет назад. Район хороший, спокойный. Мы встречались полтора года, и последние шесть месяцев я практически жила здесь. Окончательно перевезла вещи только после загса.
Я представляла наши утренние пробуждения, совместные завтраки, ленивые выходные без суеты. С этими мыслями и уснула, улыбаясь.
Разбудил меня оглушительный хлопок входной двери. Звук был резким, неожиданным. Я подскочила в постели, сердце заколотилось так, что перехватило дыхание. Первая мысль — воры.
Богдан продолжал спать, даже похрапывал. Я толкнула его в плечо.
— Богдан! Кто-то пришёл!
Он что-то невнятно пробормотал, не раскрывая глаз. А из прихожей уже доносились шаги — быстрые, уверенные. Кто-то направлялся прямо к нам.
Я схватила одеяло и натянула его до подбородка — на мне была лишь тонкая ночная рубашка.
Дверь в спальню распахнулась без стука. Резко, будто так и должно быть.
На пороге стояла Наталья. Сорок восемь лет, энергичная, с аккуратным макияжем и в светлом брючном костюме. Она оглядела нас с явным недовольством.
— Вы ещё спите? — громко произнесла она. — Лентяи! Уже десять утра! Молодожёны, называется!
Я застыла, не в силах произнести ни слова. Сжала одеяло на груди. Наталья находилась в нашей спальне. В НАШЕЙ. На следующий день после свадьбы.
Щёки горели от стыда. Хотелось крикнуть: «Выйдите!» Но язык словно одеревенел.
Богдан наконец очнулся, сел на кровати, потёр лицо.
— Наталья? Ты как сюда вошла?
— Как обычно, — отмахнулась она. — Ключами открыла. Шла мимо, решила заглянуть, посмотреть, как вы тут после свадьбы устроились.
Она уверенно прошла в комнату, раздвинула шторы. Яркий свет хлынул внутрь.
— Темень у вас. Проветрить надо. И вообще, Ярина, поднимайся. Ярине с утра забот хватает. Богдану завтрак приготовить, квартиру привести в порядок.
Я всё так же сидела под одеялом, чувствуя себя униженной. Наталья смотрела сверху вниз, будто проверяла.
— Наталья, мы ещё хотим поспать, — попытался возразить Богдан. — Легли поздно. Может, зайдёшь позже?
— Позже? — всплеснула она руками. — У меня день расписан! Я специально время нашла, чтобы к вам заехать. Поднимайтесь. Я покажу, как суп варить правильно. Ярина, наверное, не умеет.
Я молчала, сдерживая ком в горле. Внутри всё кипело: «Это наша спальня!» Но вслух не вырывалось ни звука.
Наталья подошла к шкафу и распахнула дверцу.
— Ох, как вещи развешаны… Ярина, разве так можно? Рубашки Богдана должны висеть отдельно. И вообще, бардак полный. Сейчас всё переделаю как следует.
Она принялась перекладывать одежду, вытаскивать и аккуратно складывать по-своему. Я смотрела на это, будто происходящее было сном.
Богдан поднялся, натянул трико.
— Наталья, ну хватит. Мы сами разберёмся. Выйди пока на кухню, мы оденемся.
— Хорошо-хорошо, — ответила она, направляясь к двери. — Только не тяните. Я чайник поставлю. И в холодильник загляну — проверю, что у вас там.
Она вышла, оставив дверь настежь. Из кухни сразу послышались хлопки дверец шкафчиков.
Я посмотрела на Богдана.
— Это вообще что сейчас было?
— Ну Наталья зашла, — пожал он плечами. — Переживает. Хочет помочь.
— Помочь? — я едва сдержала крик. — Богдан, она ворвалась в спальню!
— Ярина, она же не чужая. Она меня одна растила. Отца рано не стало. Наталья всю жизнь на меня положила. Пойми…
— Для меня она посторонний человек! Мы только вчера расписались!
— Да ладно тебе. Наталья добрая, просто волнуется. Сейчас оденемся, выйдем, спокойно попьём чай.
Я молча встала, натянула джинсы и футболку. Пальцы дрожали, но я решила не устраивать скандал — первый день после свадьбы всё-таки.
Когда мы вошли на кухню, Наталья уже чувствовала себя хозяйкой. Чайник вовсю кипел, на столе лежали продукты, извлечённые из холодильника. Она внимательно осматривала полки, словно проводила ревизию, и, прищурившись, явно собиралась что-то спросить.