— Я всего лишь обозначила границы. Богдан — взрослый человек, у него есть собственная семья.
— Я его мать! И имею право!
— Вы вправе приходить к нам в гости. По приглашению. А не врываться в спальню к молодожёнам без стука.
Наталья вспыхнула.
— Я всё расскажу Богдану! Он тебе покажет!
— Расскажите.
Она резко повернулась и вышла, нарочно громко стуча каблуками.
Вечером Богдан вернулся с работы хмурый.
— Мама звонила. Сказала, ты замки сменила.
— Да, сменила.
— Для чего?
— Потому что я устала жить в напряжении. Твоя мама появлялась здесь, когда ей вздумается. Заходила в спальню без стука. Перебирала наши вещи. Это ненормально.
— Она же мать!
— Твоя мать. Но не хозяйка этой квартиры. Здесь живём мы с тобой.
— Ты её обидела!
— Я установила правила. Она может приходить в гости — по приглашению. Как это делают нормальные люди.
— Отдай ей ключи!
— Нет.
— Ярина!
— Богдан, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Либо мы начинаем жить как семья, со своими границами. Либо я ухожу. Мне не нужна квартира, где я постоянно жду, что в любой момент ворвётся Наталья.
Он замолчал, обдумывая услышанное.
— Ты заставляешь меня выбирать?
— Я ставлю вопрос прямо. Кто в этом доме хозяйка — я или твоя мама?
Богдан опустился на диван и закрыл лицо ладонями.
— Мне нужно время подумать.
Три дня он ходил мрачнее тучи. Наталья звонила ему по десять раз в сутки, плакала, жаловалась на «злую невестку».
На четвёртый день Богдан пришёл домой и положил на стол запасные ключи.
— Это для мамы. Передай ей.
— С какой стати?
— Чтобы могла зайти в случае чего. Вдруг что-то случится.
— Нет.
— Ярина!
— Нет, Богдан. Ключей у неё не будет. Если прорвёт трубу — вызовем сантехника. Если произойдёт что-то серьёзное — у нас есть телефоны.
— Она обидится!
— Пусть. Это наш дом и наши правила.
Он долго смотрел на меня, потом кивнул.
— Хорошо. Я сам с ней поговорю.
Богдан позвонил Наталье и всё объяснил. В трубке она рыдала, упрекала в неблагодарности, обвиняла меня во всех грехах и твердило, что сын её предал.
Но ключи так и не получила.
Первый месяц был настоящим испытанием. Наталья обрывала Богдану телефон, жаловалась на здоровье, уверяла, что у неё сердце прихватывает из‑за нас.
Она приходила к подъезду и стояла внизу, ожидая, когда мы выйдем. Стоило нам появиться, начинались упрёки:
— Богдан, как тебе не стыдно? Мать под дверью, а ты не открываешь!
Он терялся, чувствовал вину. Пару раз был готов уступить и вернуть ей ключ.
Я сохраняла спокойствие и повторяла одно и то же:
— Мама может прийти в гости. Пусть заранее позвонит — мы откроем. Но ключей не будет.
Наталья объявила мне холодную войну: перестала здороваться, рассказывала родне, какая я бессердечная.
Спустя два месяца она смирилась. Позвонила и попросила разрешения зайти.
Мы пригласили её. Она молча сидела за столом, пила чай и смотрела на меня с укором.
Со временем успокоилась. Осознала: правила изменились. Либо принимает их, либо рискует совсем потерять сына.
Прошло полгода. Теперь Наталья приходит раз в неделю, по субботам. Всегда заранее звонит и спрашивает, удобно ли.
Заходит, пьёт чай, разговаривает. Иногда приносит пирожки. Ведёт себя вполне корректно.
Богдан сначала ходил обиженный, потом привык. Как‑то сказал:
— Знаешь, мне стало спокойнее. Раньше возвращался домой — а тут мама. Хотелось побыть с тобой, а приходилось её слушать.
Я лишь кивнула.
Мы живём в своей квартире. Никто не врывается без стука. Спальня принадлежит только нам. И никаких запасных ключей у посторонних.
Кто‑то скажет — жёстко по отношению к свекрови. Всё‑таки мать, одна сына растила.
А я отвечу так.
Наталья ворвалась в нашу спальню уже на следующий день после свадьбы. Распоряжалась в моём доме, перебирала наши вещи, появлялась без предупреждения.
И теперь я должна её жалеть?
Она получила то, что заслужила: визиты раз в неделю, по звонку и без ключей.
Не устраивает — может не приходить вовсе. Никто не принуждает.
Пусть привыкает к новым порядкам. Он женился, у него своя семья. Мама теперь — гость.
И самое забавное — Богдан стал гораздо спокойнее. Сам это признал.
Так что не нужно рассказывать мне про «мать одна растила». Растила — честь ей и хвала. А теперь пора отпустить.
Я завела второй канал — там будут истории, которые здесь публиковаться не будут.