Оксанка снимала с сушилки крошечные носочки — привычка осталась, хоть дочка теперь жила у Галины. Комната казалась непривычно пустой без топота маленьких ножек и бесконечных «а почему». И эта тишина не приносила облегчения — только раздражала сильнее.
Данило затягивал ремень на дорожной сумке. Командировка свалилась неожиданно: объект, расчёты, сроки поджимают. Он молча шагал по прихожей с той напряжённой сосредоточенностью, что появлялась у него, когда он понимал — не всё под контролем.
— Мне это всё не по душе, — наконец произнёс он. — Богдан с Еленой… Ну, если на пару дней — ладно. Но ты же знаешь, как он любит строить из себя начальника.
— Знаю, — Оксанка поправила ворот рубашки мужа. — Но твоя мама позвонила так, будто это не просьба была, а приказ: «Надо приютить, обследование у ребёнка, выручай». Я согласилась. Неловко отказывать, когда речь идёт о ребёнке.
Данило тяжело вздохнул и поцеловал жену в висок.
— Если что-то пойдёт не так — звони сразу. Не тяни. Договорились?
— Конечно, — коротко ответила она. — Я не из тех, кто молчит до последнего.
Звонок в дверь раздался ровно в тот момент, когда Данило проверял документы перед выходом. На пороге стоял его брат Богдан в расстёгнутой куртке. За ним шла Елена с ребёнком на руках и ещё одна женщина — слишком шумная для узкой прихожей: подруга Елены Анастасия. Та улыбалась так уверенно, будто её здесь тоже ждали.
— Ого! Вы ещё тут! — Богдан хлопнул Данила по плечу. — Ну давай-давай уже! Мы тут тоже не отдыхать приехали.
— Привет тебе… Богдан… Елена… Здравствуйте… Анастасия? А ты тут при чём?
Анастасия вскинула брови так высоко, будто вопрос был ей оскорбителен.
— Я с Ленкой за компанию пришла поддержать. Им же тяжело сейчас: малыш болеет, больницы… Ты чего такой непонятливый?
Присутствие Анастасии в доме даже не обсуждалось. Богдан уже говорил так уверенно и буднично, словно они прибыли на пересадку между рейсами.
— Проходите… — произнесла Оксанка и добавила спокойно: — Только сразу договоримся: здесь свои порядки. Ночью тишина; после кухни убираем за собой; командовать никто не будет.
Богдан усмехнулся и снял ботинки так же беспечно: оставил их посреди прохода вместо того чтобы поставить к стене.
— Вот оно пошло… «Правила». Оксанка как всегда в своём репертуаре! Я ж вроде свой человек…
Елена прошла мимо молча – словно тень за спиной мужа – только крепче прижала к себе сына Артёма. Мальчик сонно уткнулся ей в шею.
Данило посмотрел на жену взглядом «потерпи». И именно этот взгляд она ненавидела больше всего – как приказ без слов смириться ради мира. Но сейчас она лишь кивнула – командировка ждать не будет.
Через час Данило ушёл из дома. Богдан провожал его до двери и напоследок бросил громко:
— Не переживай! Я тут всё устрою!
Дверь захлопнулась с глухим щелчком – будто воздух стал другим.
Оксанка направилась на кухню ставить чайник и услышала за спиной:
— Слушай… Оксанка… Мы с Ленкой ляжем в вашей спальне сегодня? Там кровать нормальная… А ты уж как-нибудь на диване устроишься – тебе ведь это привычнее…
Оксанка обернулась медленно:
— Что ты сказал?
— Ну а как иначе? У нас ребёнок маленький – ему спокойствие нужно! Ты же понимаешь…
Анастасия прыснула со смеху – будто услышала отличную шутку.
Злость внутри Оксанки поднялась до самого горла – но она пока удержалась от крика:
— Богдан… ты перепутал адресом. Это не гостиница и точно не твоя квартира. Спальня принадлежит мне и Данилу. Вы будете спать в зале – там раскладной диван есть удобный для Артёма; я дам плед потеплее.
Елена впервые подняла глаза вверх – без просьбы или протеста; просто привычное согласие со словами мужа… И где-то глубоко под этим согласием пряталось тихое желание: пусть унижают кого-то другого хоть раз…
— Ну началось… Понты пошли… — протянул Богдан лениво.— Ты бы попроще была бы немного… Данил ведь уехал…
— Попроще? — переспросила Оксанка с холодной улыбкой.— По-простому значит уважение друг к другу… А вот «ты иди на диван» сюда точно не входит…
Богдан сделал шаг ближе:
— Да перестань выпендриваться! Мы приехали лечить ребёнка! А ты тут сцены устраиваешь!.. Лучше бы товар свой пересчитала раз такая умная!
Анастасия хмыкнула:
— Да уж… Чего такая колючая стала? Расслабься хоть чуть-чуть!
И тогда Оксанка поняла: это вовсе не пара дней визита… Это проверка на прочность… На гибкость границ… На то можно ли её прогнуть…
Она выключила чайник прежде чем он вскипел и ушла в комнату молча; позади прозвучало что-то липкое от Богдана – снисходительное замечание вполголоса… Она проигнорировала его полностью.
Поздней ночью Артём наконец заснул; тогда Богдан включил телевизор громко и без спроса.
Оксанка вышла из комнаты босиком в домашней одежде:
— Потише сделай уже поздно…
Богдан даже головы не повернул:
— Мне надо расслабиться после дня такого…
Оксанка сказала ровным голосом:
— Это тебе не зал ожидания вокзала…
Он повернулся к ней резко; во взгляде было презрение – словно смотрел на мебель которую можно передвинуть без разрешения:
— Ты вообще кто такая? Живёшь здесь потому что Данил тебя тянет! Без него ты никто!
Анастасия прыснула смехом снова; Елена опустила глаза вниз.
И именно этот жест ранил сильнее всего.
Как немой укор: теперь твоя очередь быть униженной…
Оксанка подошла к телевизору и нажала кнопку выключения.
Богдан вскочил резко:
— Эй! Ты чего творишь?!
Она спокойно ответила:
— Пора спать всем без исключений…
Он шагнул ближе нависая над ней:
— Учить меня вздумала?
Она смотрела ему прямо в лицо.
И вдруг ясно увидела:
Он привык побеждать уступками других.
Жена молчит.
Мама давит через телефон.
Подруга хихикает рядом…
Он живёт за счёт чужого терпения…
Но терпеть больше никто здесь не собирался…
Оксанка сказала тихо но чётко:
― Да… буду учить тебя…
Потому что это мой дом!
Богдан усмехнулся пренебрежительно:
― Завтра поговорим…
Когда остынешь…
Она вернулась к себе,
закрыв дверь плотно,
и легла прямо поверх покрывала —
сон так и не пришёл…
Внутри бурлило —
не обида,
а злость —
чистая
и тяжёлая…
Утром первым делом Богдан занялся кухней:
переставлял банки,
выталкивал контейнеры хозяйки,
бурчал себе под нос:
― У тебя тут бардак полный!
Я порядок наведу!
Оксанка появилась в дверях кухни:
― Мои вещи трогать нельзя!
― Да брось ты!
― Он взял один контейнер
и поставил его наверх:
― Так лучше будет!
И тогда она впервые сорвалась:
громко
резко
без тормозов —
― Не трогай мои вещи!
Ты находишься у меня дома!
Пойми уже наконец!
Елена вздрогнула;
Анастасия расплылась в довольной улыбке —
будто ждала шоу продолжения…
В этот момент зазвонил телефон.
На экране высветилось имя: «Галина».
Оксанка ответила сухо:
― Да?
Голос был резким,
без приветствий:
― Оксана!
Ты вообще что творишь?!
Богдан мне сказал —
ты их там строишь!
Ребёнку плохо —
а ты скандалы устраиваешь?!
― Скандалы начинаются тогда,
когда меня пытаются выгнать из моей спальни —
спокойно проговаривая каждое слово,
ответила Оксана.
― Когда начинают командовать
в моём доме…
Я никого никуда не гоню…
Я требую уважительного отношения…
Голос стал ещё резче:
― Женщина должна терпеть!
Ты обязана—
Но договорить Галина так и не успела —
Оксана перебила её спокойно но жёстко:
― Я никому ничего НЕ обязана.
Если вы считаете нормальным хамство —
это ваше право…
Но НЕ В МОЁМ ДОМЕ!
Она нажала кнопку сброса вызова
и опустила телефон вниз…
Тут же рядом оказался Богдан —
― Ты серьёзно?!
Мамке трубку бросаешь?!
Совсем страх потеряла?!
Она посмотрела ему прямо в лицо
и неожиданно спокойно произнесла —
― Сейчас я ухожу на работу…
Когда вернусь —
либо вы ведёте себя нормально…
Либо собираете вещи…
Он рассмеялся грубо:
― Угрожаешь мне?
Ну-ну…
Оксана натянула куртку
и вышла из квартиры,
захлопнув дверь намеренно чётко –
не со злостью –
а как финальную точку разговора…
Злость внутри неё никуда не делась…
Наоборот –
она только набрала силу…