— …да ей просто кажется, что она тут хозяйка. А по сути — кто она такая? Счётчица консервов.
Оксанка поставила сумку у двери и направилась в гостиную.
Богдан развалился на диване, рядом устроилась Анастасия, закинув ногу на ногу. Елена стояла у окна, малыш уже дремал на подушке под пледом. Телевизор снова гремел на всю громкость.
Оксанка подошла и без слов выключила его.
Богдан вскочил с места:
— Ты что удумала?!
Она повернулась к нему. Голос её прозвучал резко и низко:
— Навожу порядок в собственном доме.
— Да ты уже достала! — Богдан шагнул ближе. — Думаешь, ты тут главная? Данило в отъезде, а ты…
Он не успел договорить — Оксанка отвесила ему пощёчину.
Раздался сухой хлопок — словно печать поставили.
Анастасия вскрикнула:
— Ты с ума сошла?!
Елена вздрогнула и будто хотела вмешаться, но замерла на месте.
Богдан потрогал щёку и смотрел на Оксанку с недоумением. Он привык к тому, что женщины отступают, оправдываются или начинают плакать. А тут — удар. Настоящий, не для сцены.
— Вот теперь ты услышал, — сказала Оксанка громко и чётко. — Запоминай: ты здесь временно. И сейчас собираешь свои вещи.
Богдан хрипло рассмеялся, но смех вышел кривым:
— Да ты… Да я…
Анастасия вскочила и встала рядом с ним как щит:
— Оксанка, ты совсем границы потеряла! Мы тебя сейчас…
Она протянула руку к Оксанке — то ли схватить её хотела, то ли толкнуть. Но та не стала ждать: перехватила запястье Анастасии, развернула её резким движением и вытолкнула в коридор.
— Не вмешивайся, — бросила она холодно. — Тебе здесь не место.
Анастасия взвизгнула:
— Елена! Скажи ей хоть слово!
Елена наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами. В них смешались испуг и облегчение: будто впервые она увидела другой исход событий — когда можно не молча глотать унижение.
Богдан попытался пройти вперёд плечом напористо, как привык действовать всегда:
— Ты меня тронула?! Меня?!
Оксанка шагнула навстречу ему с яростью в голосе:
— Да! И если ещё раз рявкнешь или полезешь руками — будет хуже. Я предупреждаю без обиняков.
Он застыл на месте: такого поворота он явно не ожидал. Он думал услышать оправдания или слёзы… а получил отпор телом и голосом.
— Ты же понимаешь… я тебя сейчас…
Он сделал шаг вперёд решительно: пошёл «в лоб». Как всегда делал раньше.
И именно тогда Оксанке показалось на мгновение: всё-таки он её сломает. Сейчас навалится всей массой тела, заорет во всё горло… А Анастасия будет визжать где-то сбоку… Елена снова станет тенью… Подъезд услышит шум – но никто не вмешается: ведь «семейное дело».
Эта секунда была страшной не из-за боли – а потому что она могла снова стать той самой «терпящей».
Но именно это чувство стало для неё точкой невозврата – злость превратилась в действие.
Она схватила Богдана за ворот футболки и резко дёрнула его к себе – ткань затрещала под пальцами. Он пошатнулся назад от неожиданности. Не давая ему опомниться, Оксанка второй рукой сорвала куртку с его плеча – будто снимала с него право чувствовать себя уверенным здесь.
— Ты пришёл ко мне домой унижать меня?! — закричала она во весь голос. — Я оплачиваю этот дом! И командовать здесь будете точно не вы!
Он попытался оттолкнуть её рукой – но получил удар по плечу так сильно, что вынужден был отступить назад несколько шагов.
Анастасия завопила:
— Она ненормальная!
Оксанка бросила через плечо:
— Я злая! Это разные вещи!
Анастасия метнулась к Елене за поддержкой – но та только молча смотрела перед собой; а когда Оксанка резко повернулась к ней лицом – инстинктивно попятилась назад сама Анастасия.
Оксанка подошла почти вплотную:
— И ты тоже хороша! Стоишь тут рядом да поддакиваешь чужому хамству? Думаешь тебе медаль дадут?
Анастасия открыла рот для очередной колкости – но та уже схватила её за волосы у виска и потащила к входной двери без сантиментов или предупреждений.
Крик сорвался у той тонкий и визгливый:
— Отпусти меня! Что творишь?!
Оксанка ответила спокойно:
— То же самое сполна возвращаю тебе обратно. Пришла сюда устраивать балаган? Получай обратное!
Она резко развернула девушку лицом к двери – блузка треснула по шву на плече из-за рывков самой Анастасии; Оксана держала крепко и без церемоний.
Та завыла жалобно:
— Ты мне одежду порвала!
Оксана рявкнула коротко:
— Приводи себя в порядок где-нибудь вне этого дома!
Богдан стоял растерянный с порванным воротником футболки; всё рушилось прямо у него под ногами: привычный сценарий больше не работал… Он думал увидеть перед собой вторую Елену – тихую тень… Но вместо этого столкнулся с яростью живой женщины: громкой и сильной одновременно…
И вдруг Елена заговорила тихо… но твёрдо:
— Богдан… хватит уже… Пойдём отсюда…
Он обернулся ошарашенно:
— Что ты сказала?
Елена подняла подбородок впервые за весь вечер уверенно:
— Я сказала: пойдём отсюда… Мы здесь лишние…
Анастасия уже пятясь держалась за плечо…
В этот момент у Богдана зазвонил телефон – экран высветил «Галина». Он включил громкую связь нарочно – будто хотел показать «старший авторитет».
Из трубки послышался раздражённый голос матери:
— Богдан?! Что там происходит?! Почему кто-то орёт?!
Оксана подошла ближе к телефону и произнесла отчётливо прямо в микрофон:
— Потому что вы воспитали наглеца. Ваш сын решил унижать женщину у неё дома… Не выйдет!
На том конце провода голос задрожал от возмущения:
— Да как ты сме…
В тот же момент Данило позвонил ей сам – телефон завибрировал в кармане куртки; она даже не достала его сразу…
Богдан закричал матери в трубку истерично:
— Мам! Она меня ударила! Она психует!
Но Оксана наклонилась ближе к телефону Богдана и произнесла спокойно так твёрдо, что даже он замолчал сразу же после этого голоса рядом с ухом:
― Это не «психанула». Это перестала терпеть наконец-то…
Затем она махнула рукой в сторону выхода решительно:
― На выход всем сразу!
Богдан тяжело дышал сквозь зубы; Анастасия уже стояла в коридоре; Елена молча собирала сумку быстро-быстро ― словно боялась переменчивости настроения своего спутника…
Только Михайло спал спокойно ― укрытый пледом ― ничего из этого мира ещё не знал…
И тогда взгляд Оксаны упал на ребёнка ― злость внутри неё немного ослабела ― уступая место холодному чувству ответственности…
― Ребёнок остаётся до утра здесь ― ночь ведь уже… Нечего таскаться по улицам малышу…
Богдан вспыхнул вновь яростью:
― Ты мне сына оставляешь?!
― Утром придёшь ― заберёшь спокойно ― без сцен! Понял?
Он хотел было возразить вслух ― но тут Елена тихо вставила фразу почти шёпотом рядом с ним —
― Богдан… тише… он спит…
Тот прикусил губу; Анастасия потянула его за рукав жалобно —
― Пошли уже отсюда… У меня плечо болит…
И они ушли наконец-то… На лестничной площадке Богдан ещё пытался бурчать сквозь зубы угрозы ― но стоило Оксане сделать один шаг вперёд решительно ― он попятился сам назад инстинктивно…
― Завтра утром только за ребёнком приходите ― остальное мимо проходите! Понятно?
Дверь захлопнулась окончательно позади них…
Оксана осталась одна в прихожей дрожащая вся изнутри ― но вовсе не от страха теперь… Просто слишком много накопленного вышло наружу сразу…
Но она устояла… Не рухнула ни телом ни духом…
Прошла обратно в зал… Выключила свет… Поправила плед поверх Михайлика аккуратно… Села тихонько на край дивана…
Тишина наконец стала принадлежать ей одной…
Телефон снова завибрировал — Данило звонил теперь напрямую…
Она ответила наконец-то сама —
― Оксана… — голос был напряжённый до предела — Дима мне написал какую-то чушь вообще… Что случилось?
― Я их выставила всех из квартиры… Диме дала пощёчину… У Анастасии блузка порвалась при выходе… Ребёнок спит здесь — ночью таскать его никуда нельзя — утром придут забрать сами…
Наступило молчание короткое через трубку —
Потом Данило сказал медленно —
― Оксана… ты молодец…
Она выдохнула устало —
― Я просто больше не хочу быть удобной для всех…
Данило помолчал немного ещё — а потом добавил твёрдо как окончательное решение: