Богдан всё чаще ловил себя на мысли, что устал жить в постоянном напряжении. Он пытался поддерживать мать, уверял её, что не бросит ни её, ни брата, однако в последнее время звонки от неё стали раздаваться всё чаще. Сжимая собственные потребности до минимума, Богдан почти весь заработок переводил домой. Приближалась зима, требовалась тёплая одежда… а средств на это не оставалось совсем. Стоило ему осторожно намекнуть, что сейчас он не в состоянии помочь, как в ответ сыпались упрёки. Мать повышала голос, называла его неблагодарным. Позже, остыв, просила прощения, объясняла вспышку нервами, но неприятный осадок никуда не исчезал.
— Богдан, ну ты сам подумай. Твоя мама же просто пользуется тобой! — однажды сказала его школьная подруга Ярина.
С Яриной Богдан дружил ещё с седьмого класса. Она давно была ему небезразлична, но он боялся разрушить то хрупкое тепло, что между ними существовало, — единственную отдушину в его жизни. Поэтому о своих чувствах он молчал. Только Ярина и её родители по-настоящему поддерживали его. Порой Богдану казалось, что в их доме к нему относятся теплее, чем родная мать. А любила ли она его вообще?
Слова подруги заставили его задуматься. Внезапно он осознал, что долгое время обманывал сам себя. В надежде выпросить хоть крупицу материнской ласки он превратился в покорного щенка, радостно виляющего хвостом, стоит лишь поманить обещанием одобрения.
В тот день брать трубку не хотелось совсем. Богдан собирался сам позвонить Ярине и предложить прогуляться, но она опередила его. Сквозь слёзы девушка рассказала, что её отца увезли в больницу. Требовалась срочная операция на сердце. По страховке быстро провести её не могли — очередь, а на платное вмешательство денег в семье не было.
— Богдан, я попробую оформить кредит в банке. Можно указать твой номер? Нужен контакт знакомого.
— Конечно, указывай. Ты ещё спрашиваешь!
После разговора тревога не отпускала его. Он вдруг понял: если бы не отдавал почти всё матери и не покрывал прихоти брата, уже накопил бы приличную сумму.
Нет, дальше так продолжаться не могло. Он больше не собирался заслуживать притворную любовь. Если человека действительно ценят, о нём вспоминают не только тогда, когда срочно что-то требуется.
Кредит Ярине не одобрили. Увидев её заплаканные глаза, Богдан твёрдо решил, что обязан вмешаться. Её семья столько раз подставляла ему плечо… Он не имел права оставаться в стороне. Если с её отцом случится непоправимое, он никогда не простит себе бездействия. Богдан пошёл к начальнику, зная, что в их компании надёжным сотрудникам могут предоставить беспроцентную рассрочку. Выслушав его, Игорь без лишних вопросов направил Богдана в бухгалтерию и распорядился удерживать ежемесячно двадцать процентов зарплаты в счёт долга. Это было настоящим спасением. Даже если бы вычитали половину, Богдан всё равно смог бы прожить без особых лишений.
— Богдан, ты самый лучший! — рыдая, Ярина обняла его за шею. — Спасибо, что раздобыл деньги. Я всё верну, до последней гривны.
— Перестань. Вам ещё понадобятся средства на восстановление. Сейчас думай только об отце. Молись за него. Я тоже буду.
Пока шла операция, Богдан сидел в коридоре рядом с Яриной и её матерью. Он переживал не меньше них и только тогда смог свободно вздохнуть, когда врач сообщил, что всё прошло успешно. Впервые в жизни Богдан ощутил, что поступил по-настоящему правильно. Помогая брату, он всегда чувствовал тяжесть и сомнения, а теперь ясно понимал: его поддержка действительно спасла кому-то жизнь, и всё это было не напрасно.
— Спасибо тебе, — поблагодарила Богдана мама Ярины.